Чтение онлайн

Сразу после выстрела Jay Z помчался к квартире Jaz-O в Марси Хаузес и, задыхаясь, рассказал о произошедшем. «Он сказал: «Я выстрелил в своего брата». Я спросил, за что? А он: «Я сказал, чтобы он перестал брать мои вещи». Он сказал, что это вышло случайно… он пытался напугать [брата], но ситуация вышла из-под контроля, и он выстрелил ему в руку». Хотя брата Jay Z забрали в ближайшую больницу, он никогда не винил младшего в том, что случилось. На самом деле они довольно-таки быстро помирились, о чем Jay Z упоминает в строках: Still you asked to see me in the hospital ya next day/You must love me («И ты попросил навестить тебя на следующий день/ видимо, ты меня любишь» [29] ).

Что удивительно, действия рэпера не повлекли за собой серьезной уголовной ответственности. Это может показаться странным, но в начале 80-х годов Бедфорд-Стайвесант был одним из многих районов Нью-Йорка, находившихся вне зоны внимания властей. В больницах уже привыкли к поступлению жертв случайных выстрелов, а брат Jay Z не хотел призывать к ответу члена собственной семьи. «Брат Jay Z не стал этого делать отчасти потому, что чувствовал свою вину, – говорит Jaz-O, – ну, и вы понимаете, они все-таки братья. По сути, он считал это несчастным случаем. Он понимал, что это был его младший братишка, который не мог ничего сделать старшему и просто хотел его напугать».

По этому инциденту можно судить о разительном сходстве между юным Jay Z и покинувшим его отцом, проявившемся в их неспособности контролировать инстинкт мести. Желание Адниса Ривза выследить убийцу брата заставило его покинуть свою семью; жажда расплаты Jay Z была так сильна, что он выстрелил в собственного брата. Пожалуй, самая впечатляющая часть стихотворной исповеди Jay Z – его признание в том, что все это время он надеялся, что брат уговорит его не стрелять (Gun in my hand told you step outside / Hoping you said no but you hurt my pride – «Пистолет у меня в руках, я говорю тебе: «выходи»/Надеясь, что ты скажешь «нет», но ты задел мою гордость»). Это говорит об определенной самодисциплине, которой научился Jay Z.

Неудивительно, что Jay Z предпочел бы забыть об этом случае. В редких случаях, когда интервьюер поднимал этот вопрос, Jay Z старался уйти от ответа. «Я бы не хотел обсуждать это на телевидении, мне это неприятно, – сказал он в 2002 году, – я не считаю это уместным» [30] . Тот выстрел – не последний случай, когда жажда мести затуманивала его разум. Как Jay Z признает в одной из песен, у него «глубоко внутри демоны, и они поднимаются, когда на них нападают» [31] .

Несмотря на масштабы поединков Jay Z, мало кто из его товарищей по бруклинской школе Джордж Вестингауз знал о них. «Я помню его тихим, аккуратно одетым парнишкой, – говорит Карлос Р. Мартинез, который знал Jay Z по школе Вестингауз и сейчас работает тюремным надзирателем в Бруклине. – В общем-то, это все» [32] . Будущий магнат разговаривал тихо и мягко, когда не читал рэп. «Он был умным рэпером, но не любил говорить об этом, – вспоминает Билли Вальдес, бывший одноклассник Jay Z, а ныне – музыкальный продюсер в Нью-Джерси, – он занимался этим по-тихому, очень скромно» [33] .

Одноклассники Jay Z были слишком заняты своими собственными проблемами, чтобы интересоваться домашней ситуацией тихого мальчика с музыкальными способностями. В то время Вестингауз была одной из самых опасных школ Нью-Йорка. Сальвадор Контес учился в Вестингауз в одно время с Jay Z, а затем в течение тринадцати лет преподавал в ней. Он помнит разбитые окна, прокуренные лестничные клетки и всеобщий страх за свою безопасность. «Входя в мужской туалет, ты оказывался в темноте. Находясь в этой кромешной тьме, ты знал, что там что-то происходит, но не видел этого, – говорит он. – Никто не хотел рисковать. В туалете тебя могли ограбить, и ты бы не узнал, кто это сделал. Так что все старались терпеть до последнего» [34] .

Jay Z скрывался от опасности, проводя почти все время в ярко освещенном кафетерии школы. Там он оттачивал свое мастерство, читая рэп под ритмы, которые выстукивал на столе. Его одноклассники стали обращать на это внимание. «Заходя в кафетерий с левой стороны, его всегда можно было увидеть сидящим на одном и том же месте, – вспоминает Контес, – буквально всегда». Здесь он принимал участие в словесных поединках с другими талантливыми рэперами – в числе выпускников Вестингауз the Notorius B. I.G. и Busta Rhymes, – а его одноклассники наблюдали. «Это всегда была битва за звание лучшего, – говорит Контес. – Для нас было настоящим разочарованием, если битвы не было».

Jay Z так и не закончил школу – отчасти благодаря влиянию своего школьного друга Дехейвена Ирби, который жил в квартире напротив в Марси. Они каждый день ходили вместе в школу, а еще они оба были частыми гостями на асфальтированных баскетбольных площадках Бруклина. «Его игра не была агрессивной, – поведал мне Дехейвен, коренастый экс-заключенный, за молочным коктейлем в Dallas BBQ в Нижнем Бруклине. – У него был хороший удар, но он не из тех, кто просто гоняет мяч. Казалось, что он очень долго анализирует ситуацию, прежде чем что-то предпринять. Думаю, он и сейчас придерживается этой тактики» [35] .

В 1988 году Дехейвен переехал в Трентон, Нью-Джерси, к своей тете. Его тренер по баскетболу из Вестингауз предлагал устроить так, чтобы его взяли в команду местной школы, где программа была лучше, чем в Вестингауз. Но Дехейвен очень скоро бросил занятия, соблазненный возможностями, которые сулил мир наркоторговли. В поисках бизнес-партнера он обратился к своему старому другу Jay Z.

«Я сказал ему: «Эй, ты нужен мне здесь, здесь есть деньги, и мы можем их получить», – говорит Дехейвен. – Для него уже все было готово еще до приезда. Я уже всем в Трентоне рассказал о нем. Я говорил всем, что этой мой [родной] брат» [36] .

Так восемнадцатилетний Jay Z стал каждые выходные приезжать в Трентон. В конце концов, в семье Дехейвена привыкли к его присутствию; в скором времени он перебрался туда насовсем. Мать его не удерживала. «Уже в пятнадцать-шестнадцать лет я был вполне самостоятельным, – говорит Jay Z. – Мать не стала меня ограничивать, но она сделала для меня лучшее, что могла, дав мне возможность искать себя. Она держала меня на длинном поводке» [37] .

Эту свободу Jay Z использовал для того, чтобы обучиться чему-то, что могло бы принести практическую пользу. Дехейвен научил его всему, что знал о местном рынке наркотиков – по выражению самого Jay Z, «Дехейвен ввел меня в игру» [38] , – и вскоре он уже торговал кокаином на улицах. У него была четкая политика по получению прибыли, и местные быстро это заметили. «Они знали, что его интересует только бизнес, – вспоминает Дехейвен. – никаких скидок, то есть он получал свои деньги полностью. Полностью. Если продукт стоил десять долларов, то за девять долларов его купить было невозможно… Многие считали его скупым».

Даже начав торговать наркотиками, Jay Z находил время для музыки. В 1988 году Jaz-O стал первым рэпером, заключившим контракт с британским лейблом EMI. Когда его пригласили на два месяца в Лондон для записи альбома, он взял с собой Jay Z и молодого продюсера Ирва «Готти» Лоренцо, который годы спустя основал Murder Inc., звукозаписывающую компанию, получившую успех и дурную славу в конце 1990-х. «Я вел себя одинаково по отношению к Jay Z и Ирву, но все-таки Jay Z был моим корешем, – вспоминает Jaz-O. – Это были его первое путешествие и первые шаги в музыкальной индустрии». Вскоре после своего девятнадцатилетия Jay Z впервые познал вкус настоящей роскоши, приехав в лимузине Cadillac на вечеринку по случаю выпуска альбома Jaz-O, состоявшуюся в канун Нового года в Лондоне.