Чтение онлайн

На столике громоздились принявшие форму перфокарт секреты, не сгинувшие до сих пор только потому, что они очень надежно себя сохранили. Я, лежа в постели, поиграл с мыслью о том, что на некоторые загадки лучше не находить ответа. С каждым днем я все четче осознавал, что эта тайна по своей природе похожа на душу.

Так уж получается, что если мы все же вскроем подноготную человеческой души, прознаем ее устройство и все объясним, то мы, пожалуй, из живых людей превратимся в простой объект. Не окажется ли то, что мы зовем душой, лишь ощущением внутренней наполненности, недостатком понимания, с роковой неизбежностью вызванным размером нашего мозга? Не окажемся ли мы, в свою очередь, с точки зрения Аналитических Машин примитивными созданиями?

За окном развилась какая-то бурная деятельность, и Барнаби выглянул посмотреть. Он откинул кружевные шторы и прижался лбом к стеклу.

– Улисс Грант приехал засвидетельствовать свое почтение Парксу. Кстати, вот еще одна, которой палец в рот не клади, – пробормотал он вдогонку. Должно быть, увидел Адали. Я хотел было возразить, как вдруг в дверь постучали.

– Прошу! – Я пригласил неизвестного гостя войти, и за порог шагнул мужчина с прилизанными волосами, аккуратными усами и саркастической улыбкой.

– Батлер!

– Весьма польщен, что вы меня запомнили, доктор Ватсон.

Батлер широкими шагами подошел ко мне:

– Бывший президент Соединенных Штатов Америки приглашает специальных агентов Аппарата Уолсингема мистера Джона Ватсона и мистера Фредерика Барнаби, а также слугу, мистера Пятницу, на чаепитие. Его превосходительство очень любопытствуют узнать вас покороче!

Барнаби без всякого стеснения окинул Батлера оценивающим взглядом с головы до пят и в непонятном – угрожающем, что ли? – жесте ударил себя кулаком по груди. Но тот и бровью не повел, а наклонился к самому моему уху:

– Вам это дорого обойдется.

А в ответ на мой непонимающий взгляд бросил:

– Адали.

Криво ухмыльнувшись, он подмигнул.

– Давайте не будем ходить вокруг да около.

Восемнадцатый президент США, Улисс Симпсон Грант. В конце Гражданской войны стал главнокомандующим Севера, и в благодарность за достижения американское правительство пожаловало ему специально для него созданное звание генерала армии. И этот человек сейчас, сложив локти на столе и оперев подбородок на скрещенные пальцы, выдвинул мне предложение:

– Не хотите перебраться в Штаты?

Признаться честно, намеками и увертками японского правительства я уже был сыт по горло, поэтому прямота Гранта пришлась мне по нраву, но радовать его, сообщая об этом, я счел ненужным.

– Я подданный Ее Величества. А вот за него не ручаюсь, – большим пальцем показал я в сторону Барнаби, и тот возмущенно замахал руками, но улыбнулся при этом не без веселости. Батлер выложил перед бывшим президентом кипу бумаг – похоже, что собранные на нас материалы, – но Грант ограничился коротким взглядом и даже не попытался их полистать. Он еще сильнее наклонился вперед.

– Я знаю, сколько платит Уолсингем. Тайный агент – работка невыгодная. Сколько вас устроит? – прямо спросил Грант, и я заметил, что лицо у него действительно весьма изможденное.

Вот уже два года длится его кругосветка, которую к тому же осложняют бесконечные террористические атаки. Человек поистине выдающейся выдержки. Впрочем, никакой другой не справился бы ни с ролью главнокомандующего, ни президента. Я бросил быстрый взгляд на Батлера, который так и сидел с саркастической ухмылкой:

– А что же, своими силами «Пинкертон» уже не справляется?

– Прекрасно справляется. Но людей все равно не хватает.

Бывший президент расцепил сплетенные в замок пальцы и откинулся на спинку стула.

– Пить будете? – коротко спросил он.

– Разве нас не на чай приглашали?

Я перевел взгляд на солнечный пейзаж за окном, и Грант проворчал:

– Так дела не делаются.

Вошла Адали с блюдом, на котором стоял чайник и чашки, а Батлер вытащил из-за спины бутылку бренди и торжественно выставил ее на стол. Президент, презрев чай, щедро налил в свою чашку алкоголя.

– Мне саке. Температуры тела [47] , – с легкой издевкой попросил Барнаби. Американский агент кивнул ему и исчез за дверью.

Грант одним глотком осушил половину чашки и заговорил:

– Некроинженеров на тайной службе всегда мало. Может, Великобритании хватает на защиту своих границ, но у Штатов цель больше: мы стремимся защитить мир во всем мире. За последний год происшествий с участием мертвецов стало на порядок больше. Слышали про инцидент в замке Фалькенштайн?

– Нет, – покачал головой я. – Это, кажется, замок в Баварии?

– Да, замок безумного короля Людвига II. Строение в средневековом стиле с маниакальными по своей грандиозности механизмами. Какой у нас век на дворе? Век механизмов, век мертвецов, век войн, век беспорядков – но этого как будто мало, у нас еще и век безумцев. Я не понимаю, как мы сосуществуем одновременно с этим замком на одной Земле.

– Так что за инцидент?..

Грант даже не пытался скрыть своего негодования:

– Вагнер! В замке Фалькенштайн поставили его напыщенную какофонию – Gotterdammerung [48] . Представление шло четыре дня. И вот под занавес…

Я знал из газет, что в прошлом году композитор Рихард Вагнер закончил свой грандиозный оперный цикл «Кольцо нибелунга».

– …мертвецы взбесились.

Я недоуменно моргнул.

– Взбесились?

– Это значит, что они вышли из-под контроля живых.

Я лишь кивнул в ответ на избыточное пояснение, а перед глазами промелькнули коридоры «Осато Кемистри».

– Мне в принципе непонятно, откуда взялась эта страсть использовать в качестве реквизита в опере мертвецов: они же даже петь не умеют! До конца не ясно, что там произошло. Вагнер, король и его личная стража закрыли рот на замок. А потом мобилизовали баварское войско, и сейчас доступ к замку Фалькенштайн закрыт. Для расследования происшествия даже особую международную комиссию создали, но и так ясно, что от этого гадюшника толку ни черта не будет. – Грант громко звякнул пустой чашкой о стол.