Чтение онлайн

Шепот, шепот, шепот…

– Ага, конечно, – ответил я. – Можно подвезти.

– Тогда пошли.

Ее аэрокар – аэрокар! – был припаркован неподалеку, но я так распсиховался, что едва мог передвигать ноги. Сели я не сумею взять себя в руки, то ничего не получится, и поэтому я стал думать, что я – это Джесси. Джесси понимает, что к чему. Я – это Джесси, сильный и ловкий.

Голоса немного поутихли, и это прибавило мне уверенности.

В аэрокаре клиентка положила руку мне на бедро, но я уже контролировал ситуацию.

– Сотня, – сказал я. Сам не знаю, откуда взялась эта цифра. Она дала мне деньги.

Жила она в пентхаузе под самой крышей, из чего я заключил, что она какая-то шишка в Единстве. Дамочка приземлила свой аэрокар на крыше, рядом с входной дверью. Внутрь нас впустила горничная. Дамочка не обращала на горничную никакого внимания, как будто той вообще не было, и я последовал ее примеру. Горничная тоже меня игнорировала.

Я старался не глазеть по сторонам, но не так-то легко было удержаться. Пол устилали толстые ковры, повсюду были картины и скульптуры, причем настоящие, не голограммы, а ее спальня по размеру превосходила всю мою квартиру. Наверное, ее любимый цвет – голубой, потому что в ее комнате все было решено именно в этом цвете: голубые ковры, голубые стены, голубое покрывало на кровати.

Дамочка закрыла дверь и притянула меня на кровать, не говоря ни слова. Я решил, что она хочет, чтобы я ее раздел. Ну я так и сделал. Я стал Джесси, а Джесси знал, что делать. Я расстегнул ей блузку, белья под которой не оказалось, а потом стащил с нее юбку. Она лежала на кровати, закрыв глаза и не шевелясь.

Это меня немножко удивило. Она не пыталась ни раздеть меня, ни поцеловать. Она просто лежала на кровати. Ее груди были похожи на маленькие подушечки с розовым пятном посредине. Я уставился на ее грудь. Никогда раньше не видел голой женщины. Меня охватило сильное возбуждение (говорю же, что мужики не по моей части). И тут-то она заговорила.

Она изъяснялась в таких выражениях, какие и на улице-то нечасто услышишь. Она изобретала всякие названия для меня, такие как «уличная шлюшка» и «мальчик с пальчиком», а потом стала объяснять, что я должен сделать с ней. Я обрадовался, что не придется самому ломать голову.

Она взобралась на меня верхом. Вдруг мне захотелось поскорее убраться оттуда куда-нибудь подальше. Мне не нравилось, как она пахнет, как она выглядит, мне не нравилось ее слушать. Мне не хотелось, чтобы она дотрагивалась до меня. И не успела она еще ничего предпринять, как я сосредоточился и сделал так, что она испытала сильнейший оргазм. Она громко вскрикнула и повалилась на кровать. Я испугался, что сейчас прибежит горничная.

– Как ты это сделал? – спросила дамочка, едва переведя дыхание.

Я пожал плечами. И тут заметил, что голоса совсем замолчали.

– А еще раз можешь? – спросила она.

– Могу, за подходящие деньги, – ответил я, не задумываясь.

Она дала мне еще сотню, и я повторил свой номер. Совсем не трудно, я даже и не трогал ее особенно. Ну и достаточно на первый раз.

После этого дамочка отправилась в ванную. Я натянул на себя одежду и осмотрелся вокруг. В комнате стояло четыре шкафа и туалетный столик, по размерам больше похожий на внушительный грузовик. Мне пришло в голову, что тут можно выудить что-нибудь и поинтереснее пары сотен. А если она вдруг появится, я ведь могу просто заморозить ее на месте, пока не закончу, она и не узнает ничего. И я уже потянулся к столику. Но передумал.

Ладно, хорошо. Теперь я – наемный мальчишка. Шлюха. Член за деньги. Но я не вор. В том районе, где мы жили, воровство считалось тягчайшим грехом, и я не намерен отступать от этих правил.

Дамочка вернулась немного впопыхах, как будто как раз подумала о том, что оставила в своей спальне потенциального вора. Ну и пошла к черту. Не прошло и часа, как я вновь вернулся на рынок, имея в кармане две сотни кешей. Чувствовал я себя превосходно. Все получается, я контролирую ситуацию. Я заработаю много денег без большого напряжения на работе.

Недавно я вернулся домой. Мамы, разумеется, нет, и я не знаю, где она. У нее нет постоянной работы. Я уже говорил, в нашем районе жители собирают пожертвования, чтобы оплачивать наши счета и квартиру в обмен на общественную работу, которой она занимается. Мама у нас тут настоящая королева. Если не буянишь, не бьешь жену, не колешься – о’кей, все в порядке, если же нет – выметайся. Мама, конечно, не может никого выселить официально. Властям Единства глубоко наплевать, что происходит у нас, в квартале батраков, и что люди способны учинить друг с другом, и поэтому когда пара десятков молодцов начинают выносить вашу мебель на улицу, тут сопротивляться бесполезно.

У мамы настоящий талант собирать людей под свои знамена. Что-то такое есть в ее голосе, от нее нельзя просто так отмахнуться. Ну и конечно, людям нравится, когда в их квартале нет ни наркоманов, готовых на все ради своего зелья, ни хулиганов, шатающихся по улицам. На чьей стороне будет победа – горстки окосевших наркоманов или хорошо организованных сознательных патрулей?

Так вот, мы тут все бедные, но честные. Мама убедила народ выращивать овощи на крышах и в ящиках на окнах, мы продаем их на рынке, а деньги идут в общественный фонд для уплаты докторам и все такое. Некоторые разводят мелкое зверье – кроликов, цыплят, которых мы тоже продаем. Каждый должен внести свой вклад. А не хочешь – мебельный комитет не заставит себя долго ждать.

Так вот. Я вернулся домой и решил вздремнуть. Комнатка у меня маленькая, с голым деревянным полом. Из мебели – кровать, вся в кочках и ухабах, которая к тому же скрипит, маленький стол и шкаф, еще того меньше. Хорошо, что у меня немного одежды. Я подумал про дамочку, которая сейчас сидит, наверное, в своей огромной голубой комнате и потягивает аперитив, который ей приготовила горничная. От таких мыслей моя комната показалась мне еще меньше.

Я достал флейту и начал играть. Печальные мелодии. Не знаю, какие именно. Когда у тебя плохое настроение, нужна грустная музыка. Чтобы улучшить настроение, казалось бы, нужна веселая музыка. Но когда настроение плохое, от веселой музыки просто тошнит.

Осточертели мне эти места! Однако убраться отсюда можно лишь одним способом, так ведь?

Мама идет, пора закругляться.

Город Иджхан, патрульный участок № 4972

Дверь с треском захлопнулась. Ара огляделась по сторонам – она находилась в крошечной комнатке, где по обе стороны стола стояли два стула, привинченных к полу, и где наверняка установлено бесчисленное множество приборов наблюдения. Плакат гласил: «В ЕДИНСТВЕ НАКАЗЫВАЮТ ТОЛЬКО ВИНОВНЫХ». На одном из стульев, обхватив голову руками, сидел Кенди. Ара села напротив.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Вытащи меня отсюда, – проговорил Кенди хриплым шепотом.

Ара кивнула.

– Я уже договорилась, что мы заплатим штраф. Подожди чуть-чуть, это не займет много времени. – Она потянулась через стол и взяла Кенди за руку. Его кожа приобрела пепельно-серый оттенок. Глаза налились кровью, на предплечье виднелся еще не заживший порез, и Ара чувствовала, что рука у него мелко дрожит. Он с трудом улыбнулся и сжал ее пальцы, потом снова опустил взгляд. Сердце Ары заклокотало от ярости, когда она увидела, в каком состоянии находится ее ученик.