Чтение онлайн

B память о Людвиге Нобеле было учреждено несколько стипендиальных фондов, инициатором которых стал Эмануэль. Трижды присуждались также премия и медаль за научные достижения – за лучшее сочинение в области технических наук или за важнейшее изобретение, сделанное в течение посиди их пяти лет. Премия присуждалась советом Русского технического общества в годовщину смерти Людвига. B комитет по ее присуждению входили видные ученые, в том числе химик Дмитрий Менделеев.

B большом доме на набережной поселяется скорбь. Руководство «Товариществом бр. Нобель», петербургским заводом и сбытом динамита для Альфреда переходит к старшему сыну Людвига, двадцативосьмилетнему Эмануэлю. Он берет под свою опеку сестер и братьев и совместно с Эдлой ведет хозяйственные дела. Характером Эмануэль напоминает отца: доброжелательный, уважительный, честный, заботливый. B отличие от отца, он не предприниматель, не инженер, не изобретатель, а способный финансист. C 1881 г. отвечая за материальное положение компании, Эмануэль обсуждает с Альфредом ее финансы, вечную нехватку оборотного капитала. За несколько дней до кончины отца Эмануэль просит экономиста Ивара Лагервалля написать от его имени письмо Альфреду – «для облегчения положения». Эмануэль боится, что опись наследственного имущества, когда все средства будут заморожены, может затянуться, и переводит Альфреду 500 тыс. рублей, на всякий случай и в виде обеспечения миллиона, который ему остался должен Людвиг.

«Я не могу предусмотреть, какие возникнут потребности, но прошу заранее: если понадобится, позволь мне по разным поводам прибегать к твоей помощи. Извини, что утруждаю тебя своими – вернее, нашими – частными делами. Прости также не слишком тактичную манеру, в которой тебя известили о переводе акций. Мой брат (Карл. – Б.О.) и Круселль плохо разбираются в наших Взаимоотношениях, и мне очень жаль, что последний причиняет тебе хлопоты. Будем надеяться, эта мера предосторожности окажется излишней. Засим остаюсь сердечно преданный тебе

Эмануэль Нобель»

Двадцатишестилетний Карл освобождает брата от части нагрузки, взяв на себя управление Петербургским механическим заводом. B письме к Альфреду он объясняет, что выплата процентов по займам – берлинскому банку «Дисконто-гезельшафт», Свену Карлссону в Варшаве и самому Альфреду – съедает всю прибыль от завода и от продажи динамита, а потому товарищество хотело бы выпустить новые акции на три миллиона рублей.

Охотников купить их найдется много, замечает Карл: даже за границей поверили «в наше предприятие, увидев, как невероятно распространилась по свету и какой огромный спрос имеет нефть». Дела идут хорошо, что позволяет отдать долг Альфреду. B свое время Людвиг расплатился с долгами Эмануэля, теперь Эмануэль расплачивается за Людвигов заем.

Карл ведет оживленную переписку с Альфредом, советуется насчет продажи акций, рассказывает о том, как преуспел в рекламе Альфредова бездымного пороха, «который теперь известен во всем цивилизованном мире». Карл поместил сообщение о нем в «Санкт-Петербургских ведомостях», а теперь хочет опубликовать в военном журнале официальные протоколы стрельб. Он надеется вызвать интерес у потенциальных производителей, которые предложили бы порох российскому правительству. Обязательно выправи русский патент, призывает Карл, добавляя: «Спасибо дяде Альфреду за все его благоволение к нам, которое мы да оценим не только на словах, но и на деле».

Осенью 1888 г. в Баку пожаловали царь Александр III и Мария Федоровна с чадами и домочадцами, с министрами и огромной свитой. B товариществе их принимали Эмануэль и Анна Нобель, а также директоры Бильдерлинг и Неллис. Самодержец, обычно окруженный видимыми и невидимыми полицейскими ищейками, разгуливал по нобелевским предприятиям в Черном городе без единого шпика в округе! За безопасность отвечал инженер Эдвин Бергрот. Впрочем, угроз в адрес царской фамилии было столько, что по всему Баку рыскали переодетые жандармы. Среднему сыну царя, Георгию, подарили серебряную модель буровой вышки с насосом, и мальчик восхищенно вскричал: «Вышку я понесу сам!» Ha обратном пути царский поезд подвергся самой настоящей диверсии и около 20 пассажиров погибло.

По настоянию Александра III Эмануэль взял русское подданство. Вскоре его наградили первым орденом, за которым последовало множество почетных званий и избрание в члены различных учреждений. Эмануэль был польщен: он питал слабость к официальным отличиям.

Сразу после царского визита Эдла пишет в Баку Анне:

«Мы рады, что у вас побывали император с императрицей и что все прошло удачно. Неужели у тебя не трепетало сердце, пока ты стояла перед Его Величеством? Мне кажется очень лестным, что император серьезно интересовался нефтяным производством и посвятил ему так много времени. Жаль, что ваш дорогой отец не приобщился этой радости… он бы с удовольствием показал величайшему из цезарей предприятие, которое стоило ему стольких забот и хлопот. Ни одному человеку на свете не заполнить оставшейся после него пустоты! У твоих братьев, при всей их доброте и прочих достоинствах, нет его ума, а без такого ума невозможно управлять колоссальным предприятием, доставшимся им по наследству от вашего незабвенного отца».

20 ноября 1888 г. Анне пишет бабушка Андриетта:

«Нежнейшее спасибо за твои письма, любимая моя Аннушка; я безмерно обрадовалась, узнав, что ты смогла оставить дом уехать, немного развеяться после постигшего нас горя – утраты столь близкого и дорогого человека. Хотя утрата эта осталась в прошлом, ее не забыть, и теперь каждый шаг моих родных близких напоминает мне о его отзывчивом сердце и великих жизненных свершениях – ведь он успел за короткий срок бесконечно много. Да, дорогая моя Аннушка, на долю каждого из нас выпадают свои испытания! Твоей старенькой бабушке тоже досталось немало, взять хотя бы, что ей пришлось пережить горячо любимого сына; но время лечит, а у твоих братьев теперь полно забот с огромной компанией, так что дай им Бог здоровья и сил справиться с ней! Память о том, кто брал на себя эти заботы раньше, священна; я вспоминаю его с такой любовью, что могу лишь пожелать всего наилучшего его отпрыскам.

Мне очень дорого было получить весточку от моей дорогой Анны: ты замечательно описала прием императорской семьи, и я радовалась за своих внуков, за то, что император выказал удовольствие достижениями вашего отца, который бился за свои идеи не только мыслью, но и большим вложенным капиталом, что, хотелось бы надеяться, в самом скором времени начнет давать отдачу. Как жаль, что по дороге из Баку членов императорской семьи поджидала беда, и какое счастье, что их спасли. A что случилось с дорогими подарками?

Очень хочется знать, нравится ли твоей матушке новая кухарка <…>. Пожалуйста, Анна, напиши два слова об этом».

Карл посылает Альфреду газетную вырезку о царском визите. «Кажется, Эмануэля удостоили за его труды ордена Станислава третьей степени. Ему было бы куда лучше и полезнее обойтись без этой милости».

B письме к Анне Эдла делится своими мыслями об Эмануэле:

«(Ему. – Б.О.) надо бы соблюдать диету, чего он, конечно, не делает, пораньше ложиться спать, чего он тоже не делает, жениться, чего он опять-таки не делает, тем не менее Эмануэль честно и добросовестно исполняет свои обязанности, поскольку наивен достойнейшей душой, за которую все его ценят и любят».

Она винит себя в том, что «Эмануэль никак не женится, хотя попыток связать его узами брака предпринималось немало. Он чувствует себя хорошо в большом доме с большой семьей, ему приятно находиться среди близких – и быть избавленным от тревог за собственную семью».

И все же, если на его горизонте появится подходящая девушка, Эмануэлю следует прислушаться к голосу сердца. Ho заставлять человека делать то, что противно его натуре, нельзя, считает Эдла.

Петербургская семейная жизнь протекает в минорных тонах. B августе 1889 г. Эдла проезжает через Берлин. «Я снова бродила подле гостиницы "Майнхардт" однако войти не решилась: слишком мною с ней связано воспоминаний. Там мы всегда останавливались с вашим отцом». Она везет в Давос сына Луллу, которому скоро исполнится 14 лет. B Швейцарии мальчик будет учиться в дорогой школе и жить в семье молодого врача (возможно, на протяжении долгих лет), чтобы излечиться от астмы, «вернуть себе телесное и душевное здоровье». Эдле нелегко оставить сына одного, но: «За последнее время я привыкла к трудным вещам и должна спокойно принять и это». B письме из Берлина у нее вырывается: