Чтение онлайн

— А если они вас предадут?

— Смысла нет. Предать меня — значит убить. А что дальше? Бросать свои семьи, которыми они дорожат, и бежать? Нет. Такие люди в спину не ударят. Эти мужчины живут по чести, не дворянской, а по своей, по мужицкой. И пока я честен с ними, они будут стоять за меня до конца. Так что не сомневайся в них, Эри, а, наоборот, постарайся сойтись с дружинниками поближе. Нам вместе ещё многое предстоит сделать, и, чтобы не сгинуть в этих дебрях и позже, надо научиться работать в команде и верить тем, кто с тобой рядом.

Маг примолк, длинной палкой поворошил в кострище угли и решился на серьезный разговор:

— Господин граф…

— Когда мы один на один, — прервал я чародея, — называй меня на «ты» или по имени. Всё же мы уже не первый день знакомы.

— Хорошо. — Маг запнулся и спросил: — Уркварт, а откуда сведения про исследовательский центр?

— Про это тебе, Эри, знать не стоит.

— Допустим. А это достоверная информация?

— Более чем. Возможно, объект уже разрушен или разграблен, но мне кажется, что он до сих пор законсервирован и ждёт, пока его вскроют.

— А мы сможем это сделать?

— Не знаю, надо на него вблизи посмотреть. Сначала попробуем через главный вход, а если не получится, зайдём с чёрного. Объект типовой, староимперский, позже я тебе схему нарисую. Но если кратко — это выдолбленные в скале тоннели и помещения. Пятиуровневый объект. Первый уровень на вершине, жилые комнаты магов и места отдыха с выходом на вершину, где должна находиться смотровая площадка. Второй и третий — рабочие помещения и лаборатории. Четвёртый — хозблок, хранилище оборудования и продовольственный отсек. Пятый находился на уровне земли, там была казарма для солдат, арсенал и замаскированный под наблюдательную сторожевую башню вход.

— Угу. — Верек задумчиво покачал головой. — А что делать с имуществом, которое мы там найдём?

— Разумеется, заберём его себе. Будут артефакты или документация по проведению опытов, оставим для личного пользования, а ценности, которые можно реализовать, не привлекая к себе внимания, продадим.

— А если я сообщу об этом своему учителю Койну или кому-то из высших магов нашей школы?

— Ты этого не сделаешь. — Я усмехнулся. — И я даже могу сказать почему.

— Ну и почему же? — Маг опять, словно цыплёнок, вытянул свою тонкую шею.

— У тебя есть здоровое честолюбие и тяга к знаниям. Ты такой же, как и я. И именно поэтому из всех учеников Койна рядом со мной шевалье Эри Верек, а не кто-то другой. Ну, сообщишь ты о находках, которых пока ещё нет и неизвестно, будут ли они вообще, своим старшим товарищам. И что дальше? Они заберут всё себе, а ты как был молодым магом, без покровителей, денег и серьёзного толкача, который тебя наверх выносит, так им и останешься. А со мной у тебя есть шанс приподняться самостоятельно и получить долю от добычи. И всё это благодаря твоей верной службе, сметливому уму и тому обстоятельству, что ты оказался в нужное время в нужном месте. Однако ради новых знаний и материального благосостояния придётся рискнуть жизнью. Но ты ведь готов к этому?

— Да. — Над ответом Эри не думал, он уже всё решил, и это было правильно.

— Ты со мной?

— Вы правы, я всего должен добиваться сам и без поддержки со стороны. Значит, я с вами, госпо… — Он прервался и поправился: — Я с тобой, Уркварт.

— Это хорошо. И помимо того, что у нас появились некоторые общие цели, ты должен знать, что я и сам маг. Правда, не сильный и с ограниченным запасом заклятий, но кое-что умею.

— Ты?! Маг?! — удивился Верек.

— Да.

— А что ты умеешь? У кого учился? Почему я не чувствую твою силу? А Койн про это знает?

Вопросы посыпались из молодого чародея, словно горох из порванного мешка. Но я остановил его взмахом руки:

— Всему свой черёд, Эри. Сделаем дело, вернёмся в замок, и, если всё будет благополучно, мы эту тему обсудим более подробно. А пока, если увидишь, что я применяю какое-то заклятье, не удивляйся. Договорились?

— Да.

— В таком случае — отбой. Завтра снова в седло…

Первая ночь похода прошла без эксцессов. А с утра снова началось движение. Переход. Привал. В полдень отдыхаем, и опять в путь. Вечер. Ночёвка. Дорога.

Вдоль моря прошли спокойно, без суеты. Свернули в горы — и тишина. Ни зверья, ни опасных существ. От перевала Гарман-Хот до Жирмон-Хота не встретили никого. Следы троллей видели. Отметки, которые, помечая территорию, оставляли на камнях вблизи троп и древних дорог гоцы и нежить, тоже присутствовали. Но существ, которые оставляли все эти следы и отметки, мы не наблюдали. Они покинули обжитые ими места минимум пару недель назад, и это говорило о том, что где-то неподалеку появилась некая сильная, злобная и опасная тварь либо в горы пришли сметающие всё на своём пути нанхасы.

Но опять же никакого подтверждения этому мы не обнаружили. А потому отряд продолжал продвигаться по заранее намеченному маршруту. И только на последней остановке перед ущельем Маброк, вблизи Жирмон-Хота, мне приснился странный бредовый сон. Будто сижу я у походного костра на этой же самой стоянке, а напротив меня расположилась сухонькая маленькая женщина с желтоватыми глазами и маленькими тёмными зрачками, которые в свете пламени иногда вспыхивали двумя красными угольками. Она смотрит на меня, молчит, и я тоже не издаю ни звука, не потому, что страшно, страха как раз таки нет, а просто сказать нечего. И так продолжается несколько минут, которые кажутся часами, и наконец женщина говорит:

— Спаси детей рода гунхат.

Кто такие гунхаты, они же оборотни-ирбисы, снежные барсы, я знал. Про них как-то мельком упоминал граф Квентин в ту ночь, когда меня приняли под своё покровительство духи семьи Ройхо, мол, в своё время один из моих кровных родичей выручил это племя. Да и потом, собираясь в путешествие к ущелью Маброк, я кое-что о них прочитал. При этом я сильно надеялся на помощь древнего архива Чёрной Свиты. Но там про оборотней не было ни слова, словно они никогда и не существовали. Видимо, ими занималась другая имперская структура. Но это не важно, немного информации есть, и этого пока хватало. Смущало другое, почему я должен спасать оборотней рода Ирбис? Они и без меня жили тысячи лет, а в спасители или спасатели я не нанимался. Однако излучающий боль и страдание взгляд женщины требовал какого-то ответа или моей реакции на её просьбу, и я спросил:

— От кого необходимо спасти род гунхат?

Женщина открыла рот и что-то сказала, но слов я не услышал. Словно звук отключили. Изображение есть, а уши ничего не слышат. Моя собеседница говорит и говорит, но, к сожалению, я не могу понимать речь по губам, а потому никакой полезной информации не получил. Хотя пару слов вычленил: «опасность» и «мёртвые». Толку от этого никакого. И закончилось всё тем, что я попытался встать и подойти к женщине поближе. Но она вмиг обратилась в прах, который унёс в темноту порыв свежего ветра.