Чтение онлайн

– Что прикажете, хозяйка?

Глаза девушки были полны страсти, когда она смотрела на вампиршу. Они у нее были разными – один ярко-зеленый, другой темно-синий. Кожу усыпали светлые веснушки, а волосы напоминали летнее пламя. На руке виднелось клеймо раба – богато украшенная корона с витыми оленьими рогами – такое же, как на служанках, собравшихся сейчас за спиной Лилид.

Диор побледнела, когда Бессердка вытащила кинжал из-за своего расшитого корсажа. Оружие скорее служило украшением, но в то же время было смертоносным: острое и тонкое лезвие, золотая рукоять с изображением рычащего медведя. На глазах у монстров, собравшихся в этом дворе крови, Лилид протянула клинок служанке и взглянула на свою племянницу Киару.

– Три раза в грудь, говоришь?

– Трижды, верно, госпожа. – Мать-Волчица кивнула.

Глаза Диор в ужасе распахнулись.

– Что вы…

– Ударь себя ножом, – приказала Лилид.

Не прошло и секунды, как служанка повиновалась и вонзила нож себе в грудь. Диор вскрикнула и протянула руку, чтобы остановить ее.

– Еще раз, – произнесла Бессердка.

Служанка повиновалась, глаза ее горели от боли, дыхание стало прерывистым, когда она вытащила лезвие и снова глубоко вонзила его. Фрейлины в ужасе наблюдали за происходящим, но ни одна из них не пошевелила ни единым мускулом, чтобы остановить это безумие. Диор рванулась за ножом, но графиня Дивок без усилий удержала ее одной рукой. Не сводя черных глаз со служанки, она снова заговорила:

– И еще раз.

– НЕТ!

Девушка повиновалась, выдернула нож из своего кровоточащего сердца и снова воткнула по самую рукоять. Теперь ее ладони были перепачканы кровью, лицо побелело, а корсаж пропитался красным. Но, тем не менее, она смотрела на Лилид разноцветными глазами, полными любви, вытащила нож и подняла его, словно ожидая следующего приказа своей госпожи.

– Мы благодарим тебя, Тля, – улыбнулась Бессердка.

Девушка улыбнулась в ответ, и с ее губ скатилась струйка крови. И, бледная, хрипящая, она рухнула на камень, как сломанная кукла.

– Ты что, совсем долбанутая? – закричала Диор, пытаясь высвободиться.

Лилид ослабила хватку и перевела взгляд на девушку.

– Демонстрируй.

Диор взглянула на служанку, лежащую на спине в луже собственной крови. Девушка все еще смотрела на свою госпожу, губы ее шевелились, возможно, в молитве, в горле клокотало дыхание. Она была всего в нескольких ударах сердца от смерти – бездействовать означало свести эту бедную девушку в могилу. Но если внимательно прислушаться, Диор могла уловить голос моего брата.

«Тебе предстоит не игра со щенками, а бег с волками».

В темной пещере под подвалами Суль-Аддира маркиз Жан-Франсуа крови Честейн закатил глаза и покачал головой, обмакивая перо.

В пространстве между летописцем и рассказчицей журчала черная вода, Селин смотрела на темную реку.

– Ты вздыхаешь, историк? Не наскучил ли тебе наш рассказ?

– Нет. Просто опасаюсь очередного бурного выступления по поводу святости некоей Диор Лашанс. – Вампир театрально взмахнул пером, довольно правдоподобно изобразив рычание Габриэля. – Ее глаза видели страдание мира, а сердце желало все исправить.

– Это тебе мой брат так сказал? – усмехнулась Селин.

Жан-Франсуа пролистал свою книгу, чтобы процитировать напрямую.

– Она до того напомнила мне мою дочь, что у меня закололо в груди.

– Всемогущий Спаситель. Клянусь, этот человек не пропустил ни одной свечки, что не вставить в нее свой фитиль. Очень уж он любит превозносить себя. – Лиат приподнялась на локте, разглядывая историка сквозь длинные темные волосы. – Позволь нам рассказать тебе правду о Диор Лашанс, Честейн. И хотя в этой истории есть люди, которые называли ее Святой, Грааль Сан-Мишона так же далека от святости, как небо от земли. Она не была ни благочестивым ангелом, ни самоотверженной мученицей. Она была крысой из сточных канав. Беспризорницей. Девчонкой, выросшей на холодных, суровых улицах, где ей приходилось принимать суровые, трудные решения. Красть или голодать. Лгать или умереть. Диор Лашанс была мошенницей. Воришкой. Но прежде всего она была приспособленкой.

С того момента, как она вошла в этот город, в ту же секунду, когда она увидела жатву во дворе, ей стало очевидно, как мало жизнь значила для этих монстров. И хотя ее разум оставался закрытым для нас, хотя мы не знали ее мыслей, было ясно: она не планировала стать еще одной дурой, которую подвесят к потолку.

Диор выхватила клинок из пальцев служанки и порезала себе тыльную сторону ладони. Когда воздух наполнился ароматом ее крови, все вампиры в зале ощетинились и вздохнули. Лилид облизала губы длинным красным языком, когда Диор разрезала завязки на лифе горничной и расстегнула пропитанную алым сорочку под ним. И пока Лилид и ее прекрасный брат, совершенно зачарованные, наблюдали, Грааль прижала руку к ранам служанки.

И на их мертвых глазах эти раны затянулись.

По залу прокатился рокот, граф и графиня обменялись немигающими взглядами. Диор туго обмотала грязным платком порезанную руку, затем помогла сесть служанке, все еще бледной и залитой кровью. Девушка выглядела крайне удивленной, уставивлась сначала на свою грудь, на которой не было и прокола, а затем в голубые, как лед, глаза Грааля.

– Благая Д-дева-Матерь…

– Настоящее кровавое чудо, черт возьми. – Лилид устремила на Диор взгляд, такой пристальный и глубокий, что он охватил целую вечность. – И ты понятия не имеешь, как тебе удается это делать?

Грааль встала – бледные губы и лживый язык.

– Я всегда умела это делать.

Лилид кивнула. Ее глаза цвета полуночи задумчиво сощурились, она медленно прикусила пухлую нижнюю губу, оглядывая Диор с головы до пят. И, наконец, подняв когтистую руку, провела по своей шее, глубоко вонзаясь в фарфоровую плоть. Глаза Диор расширились, когда вампирша железной рукой обняла ее за талию и притянула к себе.

– Сестра, – сказал Никита.

Лилид выжидающе посмотрела на своего брата.

– Подожди.

– Почему? – спросила она, встретившись с ним взглядом. – Этой ночью Никита уже получил кучу подарков. По нашим подсчетам, у него сегодня большой праздник. Внук, который пополнит ряды его лордов, целое стадо скота для кладовых, клинок для арсенала. Неужели Никита хочет заполучить и этот трофей? Что же тогда останется Лилид? Думаешь, если она производит впечатление девы, она удовлетворится долей девы? Хотя ты ее Приор, брат, но ты ее не старше.

Древние обменялись взглядами, а собравшиеся уставились на них. Очевидно, при дворе Никиты шла острая борьба за власть, разделенную между принцем, который носил корону, и его старшей сестрой, которая каким-то образом удостоилась его милости. Но пока придворные неотрывно смотрели на графа и графиню, Диор изучала порез на горле Лилид: по декольте вампирши густо стекала кровь.

«Раб готов на все ради своего хозяина, Диор. И на убийство. И на смерть. Он совершит любое злодеяние ради того, с кем связан узами крови».

– Мы не будем ее ломать, брат, – пообещала Лилид. – Просто объездим.

Никита размышлял целую вечность. Но в конце концов…

– Как угодно, сестра.

Лилид улыбнулась, на этот раз улыбка коснулась и ее глаз. И без дальнейших церемоний она крепко прижала Диор к своему телу, а губы девушки – к раненому горлу. Диор задохнулась, ее лицо исказилось от отвращения, по лицу размазалась темно-красная кровь, скользкая, липкая. Но как бы ни старалась, она не могла сопротивляться хватке исчадия ада или разорвать эти ненавистные объятия.