Империя смерти
Шрифт:
«Партизанские действия» (так называл их Гиммлер) Геринга вызывали вспышки гнева у рейхсфюрера СС. Недовольны были и многие приближенные Гитлера. Сохранился весьма любопытный документ — письмо Ильзы Гесс (жены Рудольфа Гесса, заместителя фюрера и, по сути дела, в то время второго человека в нацистском государстве). Оказывается, разговоры семьи Гесс, несмотря на высокое положение Рудольфа Гесса и близость его к Гитлеру, также подслушивались. Ильза Гесс решила обратиться с протестом против такого бесцеремонного вмешательства в семейную жизнь заместителя фюрера к Гиммлеру. Ее послание рейхсфюреру СС было написано не без юмора и содержало открытую издевку над практикой тотальной слежки. Документ этот заслуживает того, чтобы воспроизвести его полностью, ибо он весьма неплохо характеризует нравы, господствовавшие в верхах нацистской империи.
«Самый уважаемый из всех полицай-президентов!У Вас весьма похвальная привычка… следить за происками врагов отечества, например с помощью телефона. Но почему Вы, глубокоуважаемый король всех сыщиков, распространяете слежку на разговоры жен бравых министров, благодаря чему их домашние слышат по телефону сплошной треск? Может быть, стоило бы Вашим чиновникам прекратить подслушивание, хотя бы тогда, когда речь идет о рецептах рождественских коржиков и когда госпожа жена имперского министра ведет абсолютно невинную беседу со своей больной матушкой??! Если же по каким-то причинам, непостижимым для простои смертной, неискушенной супруги министра, такое подслушивание совершенно необходимо, то, может быть, его можно было бы проводить как-то более незаметно? Разговоры по телефону превратились для нас в мучение, ибо, когда Ваши усердные и старательные комиссары подключают нас к сети подслушивания, мы слышим одни лишь помехи. И только тогда, когда супруга имперского министра начинает пользоваться выражениями, которые она, собственно говоря, не должна была бы знать, Ваши чиновники прекращают свое дурацкое дело. Повторяю, разговоры мои касались рецептов рождественского печенья, которые, видимо, особенно интересуют Ваших сотрудников… Но шутки в сторону, милый господин Гиммлер, может быть, вовсе не Вы тот злодей, который нас подслушивает… Тогда прошу выяснить, кто же в этом повинен? Покорнейше прошу также, чтобы нас не охраняли постоянно, иными словами, не охраняли круглые сутки, а только по ночам.
С сердечным приветом и пожеланием счастливого рождества всей Вашей семье от нашей семьи. Привет жене. Приходите к нам в гости.
Несмотря на многочисленные протесты Гиммлера и Гейдриха, им так и не удалось добиться от Гитлера распоряжения прекратить работу Института Геринга — слишком уж ценными оказались для фюрера сводки, в которых содержались сведения о телефонных разговорах лиц из его ближайшего окружения. Для Гитлера эти сведения являлись дополнительным источником информации не только и не столько о секретах противников его режима, сколько о секретах службы Гиммлера и верхушки полицейского аппарата в целом. Это была испытанная тактика противопоставления и натравливания друг на друга лиц из высшей партийной бюрократии, лиц, которые могли бы при известном стечении обстоятельств приобрести самостоятельную власть, договориться между собой и даже стать соперниками Гитлера. И в первую очередь такие подозрения могли зародиться в душе Гитлера в отношении руководства секретных служб, которые работали бесконтрольно. У Гиммлера остался лишь один выход — создать в противовес Герингу свой собственный аппарат подслушивания, в частности, телефонных разговоров Геринга и его приближенных. Это было, конечно, поражением Гиммлера, ибо ему пришлось смириться с существованием параллельного аппарата слежки, включая слежку за сотрудниками СС и СД. Но до конца войны он так и не смог организовать настолько совершенный и технически оснащенный аппарат подслушивания, каким обладал Геринг.
Зато в политической сфере Гиммлер сумел завоевать новые позиции, которые настолько усилили его власть, что в 1937–1938 гг. он оказался вполне сопоставимым по влиянию на судьбы рейха с такой фигурой, как Геринг, хотя Геринг считался преемником Гитлера.
Существенно помогло Гиммлеру «изобретение», которое приписывается Гейдриху, наиболее честолюбивому полицейскому в полицейском государстве Гитлера. «Изобретение» это заключалось в следующем: Гиммлер начал раздавать чины группенфюреров СС крупным бонзам, не имевшим прямого отношения к аппарату насилия. Эти «почетные» функционеры СС — видные деятели в области экономики, политики и культуры — получили не только чины, но и черные эсэсовские мундиры. Они тем самым как бы приобщились к «ордену Гиммлера», к новой элите нацистского рейха.
В один прекрасный день на очередном приеме перед иностранными дипломатами предстала удивительная картина: виднейшие сановники гитлеровской империи в большинстве своем были одеты в черные мундиры СС. Эсэсовский «орден» пополнился сотнями «почетных членов». «К началу 1940 г., — констатирует историк германского фашизма Мартин Бросцат, — все чиновники полиции и руководители других ведомств либо сами оказались чиновниками СС, либо получили от Гиммлера звание почетных членов его организации».
Между тем Гиммлер продолжал строить свою сугубо секретную политическую империю, постоянно совершенствуя ее структуру и приспосабливая ко все расширяющимся задачам подавления и уничтожения целых прослоек населения, а потом и суверенных стран и народов.
Довольно скоро Гиммлер прибавил к своему званию рейхсфюрера СС титул — шеф (начальник) германской полиции. И это было отнюдь не только формальностью. Централизация полицейской власти повлекла за собой реорганизацию как полицейского управления, так и руководящих органов СС. Политическая полиция приобрела свой самостоятельный статус в рамках полицейской империи, а другие органы полицейской власти были также объединены в особом центральном управлении со своими специфическими функциями. Так возникли два больших главных ведомства. Одно называлось Главное ведомство полиции безопасности («зипо»), а другое — Главное ведомство полиции порядка («орпо»). Указ о новой структуре полицейской власти был издан 26 июня 1936 г., то есть через 2 1/2 года после прихода Гитлера к власти.
Руководителем ведомства «орпо» был назначен полковник полиции, старый кадровый нацист, отличившийся при подавлении «бунта Стеннеса», Курт Далюге. Руководителем второго управления — полиции безопасности — группенфюрер СС Рейнхард Гейдрих.
В подчинении полиции порядка находились обычные полицейские формирования, жандармерия, земельная полиция и общинная полиция. В подчинении Гейдриха — тайная полиция (гестапо) и уголовная полиция («крипо»). Каждое из главных ведомств делилось на управления и отделы.
Ведомство политической полиции имело следующие отделы:
1-й отдел — коммунизм и марксизм,
2-й отдел — церковь, секты, эмигранты, масоны, евреи,
3-й отдел — реакционеры, оппозиционеры,
4-й отдел — концентрационные лагеря, предварительное заключение,
5-й отдел — аграрные и социально-политические проблемы,
6-й отдел — радиоперехват,
7-й отдел — НСДАП и примыкающие к ней массовые организации,
8-й отдел — иностранная политическая полиция,
9-й отдел — сбор и обработка сводок,
10-й отдел — печать,
11-й отдел — гомосексуализм,
12-й отдел — контрразведка.
Эта структура нуждается в некоторых пояснениях. Принципиальное отличие ее от структуры полицейской власти в других буржуазных странах состоит прежде всего в том, что она носит идеологический и расовый характер.
Новую политическую полицию рейха интересовали не просто отдельные лица (преступники, нарушители законов), а целые категории и группы населения, которые по тем или иным идеологическим и расовым причинам считались неугодными нацистскому режиму.
Естественно, что врагом номер один для Гиммлера и К° были «коммунисты и марксисты», то есть передовая, наиболее активная часть германских трудящихся. С первых дней существования нацистского режима и буквально до последнего дня, дня тотального поражения германских фашистов, карательный аппарат боролся с коммунистами-подпольщиками, с пролетариями, сочувствующими и помогающими Сопротивлению. Все бывшие члены запрещенной КПГ и левые социал-демократы автоматически подвергались слежке и преследованиям. Именно первый отдел гестапо был ключевым отделом. Шеф гестапо Мюллер и его начальники Гейдрих и Гиммлер уделяли ему самое пристальное внимание. Здесь прошли кровавую «практику» все эсэсовские палачи, которые впоследствии зверствовали в оккупированных странах Европы и на оккупированных территориях Советского Союза.
Итак, задачи отделов нацистской полицейско-сыскной организации определялись политикой и идеологией. Один из отделов, как показано выше, занимался, например, специально сектантами и масонами. В тот же отдел входили эмигранты. Другой отдел ведал лицами, которые определялись как «реакционеры». Люди, зачисленные во все эти категории, и в первую голову коммунисты, автоматически попадали в число подозреваемых, подлежащих гонениям, заключению в концентрационные лагеря и истреблению. Полицейский аппарат был, так сказать, «натаскан» на борьбу не с преступностью, а с идеологией и с «неполноценными» группами населения (с точки зрения расовой полноценности) сначала внутри рейха, а потом и во всей Европе, на захваченных гитлеровцами территориях. Иными словами, речь шла о сотнях тысяч или даже миллионах людей, не соответствовавших принципам нацистского «вероисповедания».