Чтение онлайн

По дороге она позвонила своему любимому Хасану по мобильному телефону и сообщила об успехе. Они радостно посмеялись. Он поздравил ее, сказал, что ждет. Но когда она приехала на конспиративную квартиру, Хасан уже ушел. Она никогда больше его не видела.

Среди жертв взрыва в пиццерии был мужчина, которого врачи так и не смогли вывести из комы. Когда-то он сказал жене, что в подобной ситуации хотел бы пожертвовать все свои органы медицине. Она исполнила его волю. Ночью ей позвонили из больницы:

– Первым в нашем списке на пересадку значится палестинец. Как вы отнесетесь к тому, что ему будут пересажены органы вашего мужа?

Она ответила, что нисколько не возражает. Она даже приехала в больницу взглянуть на этого человека – после того, как операция прошла успешно. Вдова убитого террористами израильтянина обняла жену палестинца, чья жизнь была спасена. Они обе плакали.

Если палестинская женщина не желает выходить замуж, ее считают смутьянкой, которую надо призвать к порядку. Если свободомыслящая, самостоятельная женщина встречается с мужчиной и заводит ребенка, это воспринимается семьей как позор. Если незамужняя девушка беременеет, есть три выхода: или она немедленно выходит замуж за отца будущего ребенка, или отец прячет ее дома, или мужчины ее убивают.

Когда палестинская женщина видит, что она не властна над собственной жизнью, она впадает в депрессию. Самоубийство – это долгий процесс, это следствие длинной цепочки неудач и разочарований. Если женщина живет в атмосфере запретов и наказаний, если ей отказывают в праве на равенство, если уважение она может обрести, только став шахидкой, что же удивляться, если она делает такой выбор? Женщины взрывают себя, чтобы доказать свою самостоятельность и самоценность.

Фатима эль-Сайд ударила ножом двух израильских солдат. Ее схватили. В тюрьме она объяснила:

– Я боролась против врагов. Но еще я хотела доказать семье, что я так же хороша, как и мои братья, которым разрешили учиться в университете. А мне не разрешили.

Но равенства нет ни в чем. Семьи, где мужчины стали смертниками, получают в месяц четыреста долларов. Семьям смертниц полагается только половина.

14 января 2004 года двадцатидвухлетняя террористка взорвала себя на контрольно-пропускном пункте в секторе Газа. Пояс со взрывчаткой зазвенел, когда она пыталась пройти через металлоискатель. Ее остановили и пошли звать женщину-полицейского, чтобы обыскать девушку. Тогда она взорвала себя. Погибли стоявшие рядом четверо израильтян. У террористки остались двое детей. Это руководители Хамас ввели правило: женщина должна родить двоих детей, мальчика и девочку, только после этого она получает право стать шахидкой.

Ее благословил сам шейх Ясин, велел, чтобы она «постучала в двери рая, держа в руках головы наших врагов». Он был счастлив, когда женщину разорвало на куски, и торжествующе сказал тележурналистам:

– Это новый шаг в нашей борьбе.

Через два месяца в половине шестого утра, когда Ясина вынесли в коляске из мечети, два израильских вертолета нанесли ракетный удар по Ясину и его охране. Одна ракета попала прямо в инвалидную коляску, шейха и его телохранителей разнесло на куски.

После смерти Ясина руководство боевой деятельностью Хамас взял на себя Абд-аль Азиз Рантиси, прежде ведавший военными операциями в секторе Газа. Рантиси окончил медицинский факультет Александрийского университета и вернулся в сектор Газа. Но он предпочитал не лечить людей, а убивать. Рантиси подписал декларацию Хамас, осуждавшую «российскую агрессию против мусульманского чеченского народа».

Он недолго руководил Хамасом. Израильский вертолет выпустил несколько ракет по автоколонне, сопровождавшей джип Рантиси. Двое охранников погибли, сам он успел выскочить из машины, был ранен, но остался жив. Рантиси поклялся жестоко отомстить. Примерно месяц нового руководителя Хамас искали израильские беспилотные самолеты-разведчики. Апрельским вечером самолет засек Рантиси, когда он в сопровождении охраны садился в свою «субару». Через несколько минут на пути следования его машины появился вертолет. Он выпустил две ракеты, уничтожив всех, кто сидел в автомобиле.

В палестинском обществе создалась такая националистическая и религиозная атмосфера, которая подталкивает женщин к тому, чтобы отправлять своих детей на смерть и самим становиться смертницами.

Многие палестинки говорят, показывая на маленького ребенка:

– Когда он вырастет, ни один израильтянин не будет в безопасности. Долг палестинской матери – благословить детей на мученичество во имя веры. Я обожаю своих детей, но если я помогу им стать мучениками, значит, Аллах их выбрал, потому что он любит их больше меня.

Это означает, что ребенка будут растить в атмосфере ненависти и готовить к смерти. Такова была политика Арафата: вместо того, чтобы налаживать жизнь в Палестинской автономии, он говорил – не надо ничего делать, надо просто ждать, Израиль рухнет под давлением террора.

Считается, что нищета рождает террор. Точнее было бы сказать, что террор рождает нищету. В палестинской автономии культивируется атмосфера безнадежности, беспомощности, отчаяния. Зачем тратить силы для улучшения своей жизни, если все решится само собой после уничтожения врага? Подростки растут в убеждении, что нет смысла учиться и не надо работать. Врачи и инженеры не нужны. Нужны солдаты. Они должны убивать, в этом их предназначение.

Молодой палестинец по имени Махмуд Фархат пробрался в израильскую школу и расстрелял занимавшихся там школьников.

Его мать с восторгом в голосе говорила журналистам:

– Я молилась за него, когда он ушел. Я просила Аллаха даровать ему удачу, чтобы он убил не меньше десяти израильтян. Позвонили мне его братья, которые входят в Хамас, и сказали, что ему удалось проникнуть в школу и убить больше десяти израильтян. Я плакала от счастья.

Журналисты говорят, что все палестинки, чьи дети погибли, совершив теракт, начинали с выражения своего счастья, а потом все-таки рыдали. Какое-то время мать верит, что ее сын или дочь не погибли, что они продолжают счастливую жизнь в раю. Но через несколько месяцев она ужасом понимает, что ребенка не вернешь. Одна иностранная журналистка спросила мать Махмуда Фархата через полгода после теракта:

– Вы вынашивали сына девять месяцев. И потом отправили на смерть. Как вы нашли в себе мужество и веру сделать это?

Она ничего не смогла ответить. Она зарыдала и закрыла лицо руками.

В школе на вопрос, кто хочет стать шахидом, все поднимают руки. Учителя с удовольствием смотрят на детей и подсказывают им правильные слова. Хамас и Исламский джихад организуют летние лагеря, где детей вооружают игрушечными автоматами и гранатами. Самым активным вручают макеты поясов подрывника и учат с ними обращаться.

Хамас дает возможность детям из бедных семей поиграть в компьютер, посидеть в Интернете. Но компьютерные игры, музыкальные программы и мультипликационные фильмы на палестинском телевидении построены на одних и тех же сюжетах – враг должен быть уничтожен.

– Дети играют в интифаду, – встревожено говорят психологи. – Когда они бросают камни в израильских полицейских, они тоже играют. Они говорят, что хотят быть шахидами, но они не понимают, что это такое. Дети считают, что они бессмертны. Они совершенно не думают о том, что могут умереть. Они просто не понимают, что такое смерть.