Чтение онлайн

За черными знаменами аббасидов, которые развевались над жертвами репрессий, появились белые штандарты тюрков, которые, в свою очередь, ознаменовали истребление угнетателей. Армия халифа потерпела поражение, но тут на сцене появилась любопытная личность – Аль-Муканна – «крылатый пророк», который показывался на людях только в маске из золота. Со своими сторонниками, называвшимися «белые туники», по цвету одежды, он два года управлял Самаркандом с помощью террора.

Затем под властью далеких багдадских халифов, их губернаторов, которые с течением времени стали независимыми (саманиды), Самарканд снова стал процветающим городом, мировым торговым центром, перевалочной базой на Великом Шелковом пути, одним из сокровищ ислама, который в конечном счете стал его религией.

Самарканд продавал свои товары по всему миру: арбузы, пересыпанные снегом и перевозимые в свинцовых ящиках; вышитые серебром ткани, кубки и вазы, отделанные медью; знаменитый бархат; седла, украшенные подвесками из драгоценных металлов, и бумага.

В первой половине XIII в. этот город, одно из владений могущественного султана Хорезма шаха Мухаммада, находился на краю пропасти. С каждым победным походом воины Чингисхана все ближе подходили к воротам мусульманской Центральной Азии. Шах своими действиями провоцировал их, и, в конце концов, в 1220 г. тюрко-монгольский ураган опустошил цветущий город. Под неоднократными штурмами всадников, облаченных в кожу и железо, рухнули стены и замечательный акведук из свинца, питавший город водой, сгорела дотла мечеть, а перепуганные жители явились мишенью для стрел.

После смерти Чингисхана Самарканд стал собственностью его сына Чагатая и его потомков. Для опустошенного города это был долгий период почти полного забвения. Об этом пишет Марко Поло в своем «Описании мира», сообщая, что имеющаяся там христианская церковь, потерявшая свою центральную колонну, украденную мусульманами, держится только благодаря ангелам.

В царствование Святого Людовика Самарканд посетил Семпад, коннетабль царя Армении; он описал свое путешествие в письме, которое прочитал своим вассалам король Франции, затем сам царь Гайтон, попытавшийся изменить ход истории, призывая своих союзников монголов объединиться с рыцарями и уничтожить мусульманскую державу. Христиане, как известно, ответили отказом.

К середине XIV в. великий марокканский путешественник Ибн Баттута посетил Самарканд и описал раненый, но выздоравливающий город. Он писал, что «это – один из самых больших и красивых городов мира», но «его дворцы и памятники, пропорции которых свидетельствуют о возвышении духа жителей, большей частью разрушены так же, как и многие жилые кварталы. В городе нет ни стен, ни ворот, зато для полива садов установлены гидравлические машины. Тенистые берега реки застроены чайными, и много скамеек для отдыха людей, которые приходят туда вечером». Ибн Баттута присутствовал при свержении царствующего хана его двоюродным братом и при параде победившего войска численностью в 90 тыс. всадников в кирасах, на конях, покрытых кольчугами.

Всего лишь тридцать лет отделяют визит Ибн Баттута от торжественного вступления Темура в свою новую столицу, куда впоследствии стекались со всего мира по велению Великого эмира зодчие, художники, поэты, мастеровой люд…

Из содружества местных и пришлых мастеров уже в конце XIV в. складывается единая художественная школа. В стремлении к синтезу искусств (исключая скульптуру) создавались лучшие творения эпохи. Из таковых в наши дни в Самарканде сохранились три архитектурных ансамбля: большая мечеть, называемая Биби-Ханум, Гур Эмир – мечеть, ставшая мавзолеем темуридов, и Шах-и Зинда – мемориальный архитектурный ансамбль с великолепным орнаментом.

Темур играл активную роль в этих работах. Согласно историческим сведениям, он несколько раз приказывал сносить части этих сооружений, считая их непропорциональными, и строить новые по его личным указаниям. Он проявил в этом деле замечательные способности: безошибочно выбирал лучший проект из многих предложенных, со знанием дела обсуждал планы, предлагал оригинальные решения, организовывал строительные работы, иногда сам руководил ими, доверял талантливым людям, независимо от их происхождения. Рядом с Темуром, покорителем и разрушителем городов, уживался Темур – строитель прекрасных архитектурных памятников, школ, садов и каналов.

В отделке мавзолея Гур Эмир, мечети Биби-Ханум, ряда блестящих мавзолеев в комплексе Шах-и Зинда помимо облицовок были использованы настенные росписи в интерьерах, элементы из папье-маше с золочеными рельефами и прорезями в виде медальонов и цветов на синем фоне, создающие эффект художественных тканей. Великолепие и прелесть Самарканда заключались во внешней, загородной части, именно в садах, простиравшихся на два-три километра и щеголявших множеством увеселительных замков и дворцов. На востоке поднимался летний дворец Баг-и Дилкуш (Сад, восхищающий сердце) – увеселительное место, соединенное с городом красивой аллеей, а широкий, высокий, выложенный голубыми и золотистыми кирпичами портал этого дворца издали ослеплял блеском. Первый, или передний, двор был занят ханской гвардией в богатом вооружении, во втором дворе посетителя неожиданно поражали выстроенные в ряд шесть слонов с башенками, пестревшими разноцветными флагами, и только в третьем, самом внутреннем дворе здания, Темур обыкновенно давал аудиенции, сидя на ковре, расшитом шелками. Внутри этих дворов находились бассейны, густо обсаженные деревьями; в бассейнах струи фонтана играли красными и золотыми шариками.

В южной, загородной части Самарканда, располагался дворец Баг-и Бихишт (Райский сад), знаменитый как своей архитектурой, так и очаровательным расположением сада. По свидетельству Йезди, он был построен из чисто белого табризского мрамора на искусственном холме, окруженном глубоким рвом и соединенным мостами с парком, на одной стороне которого находился зоологический сад. Темур подарил этот дворец одной из своих внучек, дочери Мироншаха, и, так как он ее особенно любил, то и проводил зачастую именно здесь свои свободные часы. В этой части города находился и Баг-и Чинар (Сад чинар), названный так потому, что в нем были большие и роскошные аллеи в обрамлении чинар. В саду возвышался на искусственном холме выстроенный в форме креста увеселительный замок, снаружи украшенный искусными произведениями сирийского резца, а внутри расписанный альфреско и обставленный роскошной мебелью, как-то: массивными серебряными столами, кроватями и прочими дорогими, сказочно прекрасными вещами. Еще упоминается Баг-и Шимал (Сад ветра) и Баг-и Нав (Новый сад) – дворец квадратной формы, а длина каждого фасада определялась полутора тысячами шагов.

«Зафарнаме», Ибн Арабшах и Хафиз-и Абру свидетельствуют об определенном интересе Темура к рисункам, изображающим людей и животных, что, впрочем, противоречит предписаниям ислама, запрещающим отображать лики.

У Темура была галерея рисунков Мани (этому пророку доисламского периода приписывают самые лучшие рисунки в Центральной Азии), которыми он в часы отдыха любовался. Темур приказал художникам из Багдада и Ирана нарисовать еще более замечательные фрески, чтобы украсить ими стены своих дворцов Баг-и Шимал и Баг-и Дилкуш. Это было время возрождения настенной тематической живописи.

Сюжетная живопись украшала лучшие дворцы Темура в Самарканде. По свидетельству современников, она отражает основные события жизни восточного властителя и его дворца: сражения в Иране, Дешт-и-Кыпчаке и Индии, приемы послов, правителей, ученых, празднества, пиры и пирушки, а также портреты Темура, членов его семьи и окружающей его знати – все то, что казалось главным в жизни общества, основанного на абсолютной власти и авторитете Великого эмира.

Настенная живопись времени темуридов (ХIV—ХV вв.) наряду с миниатюрой той же поры не уступала по широте охвата жизни миниатюрам известных «Больших французских хроник XV в.», но художественная концепция их разная. Живопись темуридов была верна вековым традициям изобразительного искусства Среднего Востока и являла собой синтез приемов отдельных его школ.

Пейзажная живопись возникла в убранстве интерьеров Самарканда около 80-х годов XIV в., после походов Темура и появления значительного числа иноземных мастеров. Известное влияние оказали на нее китайские мастера декоративной живописи.

Следы пейзажной живописи в настенных панно ХIV–XV вв. имеются в росписи ряда самаркандских мавзолеев, в частности, Ширин-Бика-ака, 1385 г.; Биби-Ханум, 1404 г.; Туман-ага, 1405 г. Все они выполнены синей краской по белому ганчу в сочетании с позолотой.