Чтение онлайн

Что касается племен, они начали расселяться в городах только в начале ХII в., окрестности же оставались местом проживания кочевников, к примеру туркменов, потому что местность не отличалась от равнин Ирана или Центральной Азии. Так формировались многочисленные княжества: княжество Салтукидов Эрзерума (1103 г.) под номинальной властью Великих Сельджуков, княжество Менгюджедидов Эрзинджана (1118 г.), княжество Артукидов Верхней Месопотамии в Дьярбакире, Мардине, Майафарикине (нынешний Силван), наконец, княжество Данишмендов (1084 г.), которое властвовало на всем треугольнике, образованном городами Кайзери, Сивас и Амазия.

Данишменды, сыгравшие важную роль в Малой Азии, особенно в качестве опасных соперников сельджуков, известны нам по «Данишменд-наме», произведении XIII в., от которого остался только обработанный вариант, сделанный в ХIV в., – это не исторический труд, а своего рода эпос, украшенный фольклором. Данишмендов считали то иранцами, то армянами, что не соответствует действительности, потому что (и не только поэтому) их ономастика – чисто тюркская. Возможно, это – тюрки, потомки Тугрул-бека, тем более что все крупные кланы или семейства того времени стремились причислить себя к победителям в битве при Маницкерте.

Усилия сельджуков выйти за пределы Малой Азии – как на запад, так и на восток – привели к созданию большого царства Рум.

Кылыч Арслан I после смерти Малик-шаха, забыв о том, чем он обязан Византии, начал свое царствование с того, что предпринял жестокий поход на византийцев сначала по суше, затем по морю, построив в Смирне и Фосее свои корабли. Но поражение от крестоносцев (о которых речь пойдет в следующей части) и оккупация эгейского региона византийцами показали ему, что путь на запад закрыт. По этой причине он решил открыть дверь на восток. В 1106 г. он взял Майафарикин у Артукидов и Малатию, которую он давно хотел прибрать к рукам. По просьбе жителей Мосула он вошел в этот крупный иракский город и провозгласил себя султаном (1107 г.), таким образом оправдавшись за поражение при Дюрилее и открыто заявив о себе как о враге Великих Сельджуков Ирана. Там Кылыч Арслан и нашел свою смерть: потерпев сокрушительное поражение, он обратился в бегство и утонул, спасаясь от преследования. Вместе с ним рассеялся восточный мираж сельджуков Рума. Им пришлось довольствоваться Анатолийским плоскогорьем. Но теперь им надо было и здесь стать настоящими хозяевами. Честь открытия эпохи завоеваний принадлежит Кылыч Арслану II (1155–1192 гг.). В начале своего правления он отправился в Константинополь и объявил себя вассалом базилеуса (1162 г.). Затем он выступил против Данишмендов, победил их, захватил Элбистан, Ларенд (нынешний Караман), Кайзери, Чанкири, Ансир (Анкара), Мараш и Сивас. Прежде чем исчезнуть из истории, Данишменды сделали последнюю попытку и обратились за поддержкой к византийцам, которых к тому времени начали беспокоить успехи так называемого вассала.

Дело обстояло следующим образом. Первые Комнины (Алексей и его сын Иоанн) часто предпринимали походы в Малую Азию. Прирученные, казалось бы, ласками константинопольского двора, сельджуки методично терзают Византию. А когда воцарился Мануил I Комнин, страдавший «цесарской мечтой», совершилась ошибка, погубившая Византию.

Ошибка, допущенная императором Мануилом, несла фатальные последствия, но Византия, быть может, должна была так поступить: из Европы шли крестоносцы, и Византия хотела показать, что она – хозяйка у себя в Малой Азии и те, кто идет к ней за помощью, могут безопасно пересечь страну, чтобы попасть в Палестину.

Мануил хотел очистить крестоносцам путь в Палестину через владения сельджуков. Но поражение у Мириокефалоне (1176 г.), когда греков, как замечает Никита Акоминат, заперли и рубили как стадо баранов, разрушило последнюю надежду на вытеснение сельджуков из Малой Азии. Султан Кылыч Арслан II, однако, почему-то пощадил Византию и заключил мир, но разгром Византии был очевиден.

Итак, в ноябре 1176 г. в ущелье Мириокефалон греки вновь потерпели поражение от тюрков: сто лет спустя после Маницкерта мир окончательно понял, что тюркское завоевание – это не просто случайный эпизод. Малая Азия, где собрались племена, пришедшие из Центральной Азии, с полным правом стала называться тюркской. Надвигалась, однако, опасность изнутри – опасность самоуничтожения: султан Кылыч Арслан II, в старости ослабев, разделил государство между детьми на двенадцать уделов, в результате чего оно рассыпалось, но ближайшие его преемники – сын и внуки – вновь объединили его, и рассыпанная храмина поднялась опять на большую высоту.

Сыновья султана Кылыч Арслана в свою очередь тоже раздавали города братьям и детям, но это уже не были уделы; члены семьи Сельджуков были феодалы, подвластные сюзерену-султану.

Единство восстановилось при Хосрове I (1192–1196 гг. и 1204–1210 гг.) и при Ала эддин-Кайкубаде (1219–1237 гг.), которые привели сельджуков Рума к вершине славы.

Адалия (Анталия) была отобрана у венецианцев (1207 г.), Синоп – у греков, Киликия и Каланорос снова были названы Алайа (Алания), успехи на северных и южных морях сделали царство Рум мощной морской державой, а взятие Эрзинджана и Эрзерума (1240 г.) открывало торговый путь в Иран и на Дальний Восток.

Крупное социально-религиозное восстание Баба Исхака, охватившее страну от Тауруса до Малатии и Амазии, которое потребовало в течение двух или трех лет участия лучших сельджукских войск, а также франкских отрядов (около 1240 г.), представляло собой всего лишь своеобразный призрак процветания.

Политическая мощь сельджуков была добыта упорной борьбой.

Постепенно туркменские феодальные княжества, возникшие в Малой Азии, были поглощены сельджуками.

Потребовались, однако, годы войн (ушло на это двенадцатое столетие) пока сельджуки устранили в Малой Азии внутренних врагов, кольцом окружавших их владения, – христиан (греков и армян) и мусульман (артукидов, данишмендов).

Тем временем уже вырисовывается огромная тень воинов Чингисхана. Хотя никто тогда не мог предсказать столь катастрофические времена. Зимой 1242/43 г., удалившись далеко от своих баз, донельзя истощенные, войска Чингисхана вошли в Месопотамию, и их полководец Байджу взял Эрзерум, что позволило ему весной дойти до Малой Азии. Сельджуки понимали, что им надо делать, потому что страна в течение десятилетий служила убежищем масс, спасавшихся от страшной опасности, и они призвали под свои знамена всех анатолийцев, франков, жителей Никеи и Требизонда – все, что оставалось от Византийской империи после взятия Константинополя крестоносцами. Их султан Хосров II (1237–1246 гг.) развернул свои войска, не дожидаясь подхода союзников, в районе Кезе Дага, ущелья в провинции Эрзинджан.

Байджу, использовав обычную хитрость кочевников, сделал вид, будто начал отступать, но 26 июня 1243 г. армия сельджуков перестала существовать. Тюрко-монголы захватили Сивас и Кайзери. Султан сбежал в Анкару, которая была неприступной, так как находилась среди пустыни. Гибкая и стремительная политика великого визиря и одновременно первого министра спасла страну от опустошения. Он встретился с Байджу на южном берегу Каспийского моря и провел переговоры: он согласился быть вассалом и платить ежегодную дань золотом и серебром. Сельджукская империя Рума просуществовала еще полстолетия, но уже в униженном положении, в качестве вассала.

Сельджуки в халифате играли ту же роль, что славяне в Византии при Македонской династии, а туареги и берберы – в Испании при последних Омейядах. Не претендуя на оригинальность, сельджуки мужественно выполняли свой долг. Именно сельджуки отбросили греков за Босфор, победив лучшего полководца Византии Мануила Комнина, они же отразили натиск крестоносцев и остановили первую колониальную агрессию французов и итальянцев в Палестине, чем продлили существование халифата до середины XIII в., т. е. до вторжения Чингисхана.

История сельджуков представляет разительный пример быстрого возвышения и падения: вынырнув во второй половине XI в. из Хорасана, они весь ХII в. провели в борьбе, и были моменты, когда весы истории склонялись на сторону данишмендов, вырывавших из их рук господство в Малой Азии, однако сельджуки, использовав противоречия между противниками, удержались и из Коньи – малоазиатской срединной степи – распространились и на запад, и на север, и на восток, и на юг.

Старая область приграничников – борцов за веру превратилась в государство, поднявшее в Малой Азии культуру на большую высоту: в течение полувека были созданы величественные памятники, которые пережили своих творцов.