Чтение онлайн

В 1141 г. возник грандиозный конфликт. На борьбу с неверными явился султан Санджар, сопровождаемый вспомогательными отрядами из Хорасана, Седжестана и горных областей Гура, Газны, Мазандарана. Здесь были лучшие войска мусульманского мира, закаленные в боях с греками и крестоносцами, экипированные по последнему слову тогдашней техники. Войско Санджара исчислялось приблизительно в 100 тыс. всадников. Таких сил не выставляли даже против крестоносцев.

Но, несмотря на все это, в 1141 г. на Катванской равнине, лежавшей между Ходжентом и Самаркандом, Елюй Даши, разделив свое войско на три части, оттеснил мусульман в долину Диргам (один из притоков Зеравшана) и разгромил их так, как этого не могли сделать ни Карл Мартелл, ни Лев Исавр, ни Готфрид Бульонский.

Султан Санджар успел скрыться, но его жена и соратники попали в плен, а 30 тыс. лучших сельджукских воинов пали смертью храбрых.

Невольно возникает вопрос: как могло войско Елюя Даши нанести подобное поражение?

В источниках очень мало информации по этому поводу. Вывод однозначен: войскам Елюя Даши неоткуда было ждать пополнения армии, подкрепления для войны с мусульманами. Даже набрав добровольцев, надо было их кормить, вооружать, обучать, а значит, кто-то должен был давать деньги, которых у хана не было.

Так кто же мог субсидировать Елюя Даши? Тот, у кого они были и кому было нужно, чтобы гурхан воевал с мусульманами. И это были уйгуры, одна часть из которых были буддисты, другая – несторианцы.

Именно уйгуры приняли гурхана в своей столице Бешбалыке, снабдив его продовольствием, дали возможность реорганизовать армию, а в дальнейшем пополнить ее степными удальцами. За это они получили то, что нужно любому коммерсанту, – их ставленник, Елюй Даши, сокрушил их конкурентов в Самарканде, Фергане, Кашгаре и Хотане и обеспечил им монополию караванной торговли.

Причем, к коммерции политической и финансовой уйгуры-буддисты отношения не имели, поскольку это противоречило их религиозным принципам, их монастыри были изрядно богаты. Зато несториане ненавидели мусульман со всей страстью, на которую были способны, и к тому же тоже занимались торговлей.

Одним словом, с Катванской битвы начался расцвет уйгурских городов, а там, где власть попала в руки христиан, мусульманских купцов облагали налогами.

Несториане отличались конфессиональной нетерпимостью и не жалели средств для войны против иноверцев. Им нужен был военный вождь. Елюй Даши отвечал всем требованиям: он был достаточно культурным, чтобы избежать подозрений в язычестве, достаточно светским, чтобы не стать буддийским монахом, и, оказавшись врагом султана Санджара, он уже не мог и помышлять о принятии ислама.

Елюй Даши, как опытный политик, понимал, что, если он хочет удержаться на новой земле, ему следует обеспечить себе поддержку, пусть несториан. И его наследник получил христианское имя Илия, а крестоносцы в Палестине и Сирии искренне поверили в существование христианского царства на востоке от Ирана.

На самом деле царства, как такового, не было, но идея его существования, его необходимости возникла и играла роль в политической и военной истории Азии.

Христианское царство, возглавляемое царем-священником, – только мечта восточных христиан, но эта мечта была настолько действенна, что к моменту смерти Елюя Даши начала казаться реальностью.

Территория под непосредственным управлением гурхана располагалась к югу от р. Чу и Центрального Тянь-Шаня. На юге она была ограничена Амударьей, на западе – Аральским морем, на востоке – богатым оазисом Хотаном. Кашгар, Самарканд, Бухара и Термез после Катванской битвы платили гурхану дань.

В начале XIII в. была учреждена несторианская митрополия «Кашгара и Невакета (Семиречье)».

Итак, восточное христианство противостояло исламу. Именно уйгуры стояли у истоков «Желтого крестового похода».

Забегая вперед, следует отметить, что в 1253 г. состоялся курултай тюрко-монгольского народа – войска, на котором приняли решение освободить от мусульман Иерусалим. Это было началом «желтого крестового похода» за Христову веру к гробу Господню. Об этом речь пойдет в следующей главе, а сейчас обратимся к сельджукам Сирии и их роли в Крестовых походах.

Настоящими противниками крестоносцев, кроме египтян, были сельджуки Сирии. С падением сильного, хотя и слишком властолюбивого Тутуша (ум. в 1095 г.), в Сирии господствовала повсеместная неурядица, сельджуки, раздираемые противоречиями, были неспособны организоваться, несмотря на существование двух могущественных семейств дома Тутуша – его сыновей, Ридвана в Алеппо (1095–1133 гг.) и Докака в Дамаске (1095–1104 гг.). Эти принцы, подобно всем остальным сельджукам Ирана, передали реальную власть своему атабеку, наставнику, «второму отцу», тюрку Тогтегину (ум. в 1128 г.).

В 30-х гг. XII в. в менталитете мусульман происходят изменения. С момента появления крестоносцев на Востоке они вызывают гнев у всех своим жестоким, сектантским, варварским поведением, что приводит к упорному сопротивлению мусульман. В 1104 г., а также после поражения крестоносцев в битве при Харане в 1114 г. все города в окрестностях Антиохии, населенные восточными христианами, открыли свои ворота эмиру Халеба. В 1117 г., когда войско мусульман шло по землям Галилеи, мусульманское население выступило против христиан и предоставило их врагам проводников и продовольствие.

В период с 1120 по 1130 г. решающим событием стали перемены в умах состоятельных горожан Халеба и Дамаска, достоинство и интересы которых были затронуты европейцами. Действительно, появление крестоносцев по ту сторону Оронты и Иордана вынудило мусульман перенести к востоку и к югу караванные пути, соединяющие Сирию и Египет, так же как и маршрут паломников. Однако ни Халеб, ни Дамаск не могли контролировать эти огромные территории с мародерствующими кочевниками и европейцами. Стихийные действия мусульман нашли свое продолжение в идеологии. С VII в. Сирия рассматривалась мусульманами как земля, избранная для ведения священной войны против Византии. Со временем, правда, эта идея утратила свою силу. Возродившись в 1105 г. в Дамаске, а затем в Халебе, она уже не просто взывала к ревностному служению ради торжества ислама, но и усердно подпитывалась чувством возрастающей угрозы независимости мусульман. Давление крестоносцев на Халеб было настолько сильным, что в 1124 г. эмир покинул город и попросил помощи и защиты у Бурсука, эмира Мосула, который в свою очередь потребовал, чтобы Халеб был передан ему. Под нажимом знати и народа эмир принял это условие. Так в 1125 г. начинает вырисовываться многообещающий союз между Мосулом и Халебом. Спустя некоторое время Бурсук был убит ассасинами, но союз между двумя городами восстановил в 1128 г. его преемник, Зенги. С этого момента начинается новый период, который делится на два этапа: эмират Зенги (1127–1147 гг.) и принципат Hyp ад-Дина (1147–1174 гг.).

Зенги – сын тюркского лейтенанта, состоявшего на службе у великого султана Малик-шаха, он прославился на службе у султана Ирана, Махмуда, участвуя в войне, которую тот вел с халифатом Багдада в 1127 г. В награду за свою службу Зенги был назначен верховным главнокомандующим в Ираке. Вслед за этим он становится правителем Мосула, считая своей миссией продолжение борьбы против крестоносцев. Зенги всегда оставался тюркским полководцем, сильным и не слишком дипломатичным. Зенги-солдат всегда брал верх над Зенги-политиком. Джихад не был единственной и даже главной целью политики Зенги. Основным для него, скорее всего, было распространение своего могущества на халифат Аббасидов и султанат Ирана. Он отвоевал у крестоносцев Атариб и Харим и получил, таким образом, доступ к равнине Антиохии. Важнейшим достижением Зенги стало завоевание всех исламских городов и крепостей к востоку от реки Оронт. В 1135 г. он предпринял попытку взять Дамаск, но потерпел неудачу. Однако в результате его завоеваний территория северных латинских государств сократилась наполовину.

В 1144 г. Зенги направил свою армию против Эдессы, которая представляла собой постоянную угрозу сношениям Халеба с Мосулом. После ухода с левого берега Евфрата графство очень ослабло из-за постоянных набегов соседей-мусульман. В эдесской армии большинство составляли армяне, в верности и в воинском достоинстве которых можно было не сомневаться, а также православные сирийцы, о которых этого нельзя было сказать. Воспользовавшись отсутствием Жослена, графа Эдессы, Зенги после месяца осады взял город в 1144 г. Он остановил погромы, последовавшие за штурмом города, успокоил жителей, вернув им их имущество, и передал восточным христианам латинские церкви.