Чтение онлайн

— Не верю, — пробормотал Йомар. Неужто это случилось наконец, и эти люди восстали все-таки против своего правителя? Невероятным усилием воли он собрался с мыслями. — Помогите этому человеку, — велел он. — Кажется, он ранен. И найдите кузнеца снять оковы с тех, на ком они еще есть. Это немереи, и нам понадобится их помощь.

— Но ты тоже ранен, — заметил Киран, показывая рукой.

Йомар посмотрел на кровоточащую руку.

— Царапина. Дай мне чем-нибудь ее перевязать — кусок твоего пояса, например, — и все будет в порядке. Сейчас нам надо в Йануван, я буду говорить с восставшими солдатами — и мне нужен меч! У Халазара есть еще в тюрьме мои люди и двое моих друзей. Ты не знаешь, что сталось с Лорелин, Киран?

Киран помрачнел.

— Ее послали в гарем рабыней царских жен. А твоего друга Дамиона — в храм, для жертвоприношения.

— Что?

Перевязывавший себе руку Йомар остановился.

— Вот потому отчасти народ и гневается — люди опасаются, что вернутся старые времена. Дамиону предстоит умереть на закате… Йомар! — Киран бежал, не успевая за широкими шагами Заима. — Лорелин может грозить опасность побольше. Толпа уже ломится в двери Йанувана. Если они ворвутся, Халазару придется удирать подземным ходом, оставив гарем!

— И что?

Йомар ни разу не сбился с шага и не оглянулся на бегущего рядом Кирана.

— Стражи должны будут последовать обычаю, чтобы охранить честь царя. Весь гарем будет перебит — в том числе рабыни.

Йомар не ответил. Усталость и рана были забыты. Расталкивая перед собой народ, он перешел на бег.

— Что там за шум? — спросила Лорелин, подходя к окну гарема.

Она была одета в коричневый балахон рабыни, шею перехватывал железный ошейник. Наложницы и жены царя, разряженные как птицы, посмотрели на нее.

— Вроде как голоса — сотни и сотни голосов, — сказала она. — Ничего не видно через эти дурацкие шторы. Как вы их открываете?

Одна из царских жен подошла к окну, где стояла Лорелин.

— Шторы всегда закрыты, чтобы только свет проходил внутрь. Нельзя, чтобы нас видели в окнах! Нас тогда накажут за нескромность.

Не говоря больше ни слова, Лорелин подняла руку и откинула штору прочь, открыв неприглушенный свет, вид на зубчатую стену Йанувана и мощеные дорожки внешнего двора. Зимбурийки заморгали, заговорили недовольно, прикрывая глаза ладонями, будто их слепил даже тихий свет раннего вечера.

Тут мальчишка лет десяти, с пухлым лицом, который валялся неподалеку на диване, сел и недовольно взглянул на Лорелин.

— Отойди от окна, рабыня! — велел он. — Тебя за это выпорют. А ты, Ара, — это женщине, стоявшей рядом с Лорелин, — ты показалась в окне, где тебя могли увидеть стражники! Ты, жена царя! И тебя следует наказать.

— Ты ему позволяешь так с собой разговаривать? — удивилась Лорелин, когда женщина съежилась и залилась слезами.

— Молчать! — сказал мальчишка. — Она должна делать, что ей говорят. Отойди от окна — немедленно!

— Слушаюсь, сын мой.

И она отодвинулась.

Лорелин вытаращила глаза.

— Это твой сын? Ты боишься своего дитяти?

— Он наследный принц, Йари. Его братья умерли, и выше его — только Халазар.

— Чушь! — фыркнула Лорелин. — Тебе должно быть стыдно. Взрослая женщина, а позволяет ребенку собой помыкать.

Густо подведенные глаза спустились под ее взглядом.

— Таков закон. Правят мужчины, сколько бы лет им ни было. Если мужчина умирает, главой дома становится его сын, будь он даже еще ребенком.

— Значит, закон дурацкий. И самое время его изменить. — Внимание Лорелин отвлекла суматоха во дворе, и она повернулась к окну. — Похоже, что там армия и дворцовая стража! — воскликнула она. — И дерутся они друг с другом! Но почему?

Принцесса Марьяна подошла к окну, посмотрела и показала рукой:

— Смотри!

Там сотни безоружных оборванцев бежали по двору, следуя за армией.

Лорелин испустила победный крик:

— Народ! Народ восстал! Понятно! Солдаты не захотели больше стрелять своих сограждан и восстали — вломились в крепость и теперь ищут Халазара!

Женщины завыли и запричитали. Лорелин обернулась к ним.

— Да не бойтесь вы! Никто вас в преступлениях Халазара не обвинит. Вас отпустят, не сомневайтесь, отпустят по домам. Ничего лучшего и быть не могло!

— Да нет! — выговорила одна из царских жен сквозь слезы. — Ты не понимаешь. Нам не жить, сама увидишь.

— Что ты несешь? — спросила Лорелин, но женщина лишь разразилась рыданиями, и многие подхватили ее вой.

У главного евнуха лицо стало пепельно-серым.

— У дворцовой стражи есть приказ на этот случай, — сказал Йегоси, запинаясь, но и он ничего добавлять не стал.

Пока шел бой внизу, вдруг отворилась дверь в дальней стене, и вошли двое вооруженных стражников. Один держал меч наголо, а другой нес большую флягу, которую поставил на стол.

— Все кончено, и вам предстоит выполнить последний долг, — сказал первый стражник.

— Царь убит? — пронзительно крикнула одна из жен царя.

— Нет, он жив, но ему необходимо бежать из дворца, и Йари с ним. Взять с собой вас всех мы не можем. И вы должны умереть, чтобы не опозорить царя, став добычей других мужчин. Рабы тоже умрут, — добавил он, глянув на Марьяну и Лорелин и на стоящего за ними Йегоси. — Все обитатели гарема должны принять яд. Будьте смелы и умрите с честью за вашего царя, служа ему до последнего вздоха.

— А зачем ты обнажил меч? — дерзко спросила Лорелин, глядя на оружие.

— Та, кто откажется принять яд, будет убита мечом. Таков закон.

Женщины снова завыли и стали цепляться друг за друга. Некоторые из евнухов тоже заплакали. Если бы у них только хватило смелости навалиться на охранников, с досадой подумала Лорелин, — просто числом бы задавили. Но это были не свободные люди, а робкие создания, выращенные для покорности. С тем же успехом можно пытаться натравить стадо овец на пару волков!

Лорелин сжала зубы.

— Если так, то я буду первой.

Она протолкалась мимо остальных и вышла к столу. Второй стражник как раз наливал темно-коричневую жидкость из фляги в кубок.

— Сперва жены, потом наложницы! — отрезал он. — Рабы идут последними.

— А какая разница? — спросила она, дерзко глядя ему в глаза.

— Пусти ее, — посоветовал стражник с мечом. — Эта должнаумереть в любом случае, от яда или меча, чтобы ее сообщники не освободили. Приказ Халазара.