Чтение онлайн

Игриво улыбнувшись, девушка убежала в направлении спальни.

Изможденный, Амонис упал на кровать на борту своего маленького корабля. Броня плавно сошла с его тела, наполнив собой стоящую рядом капсулу.

Не в силах сопротивляться усталости, наполнявшей каждую молекулу его тела, Верховный зарас отключился.

Амонис не знал, сколь долго он проспал, когда его разбудил межпланетник:

– Вас ищет Харфас, Мастер.

– Как? Что? – Верховный зарас вскочил, пытаясь осознать, где заканчивается сон и начинается реальность.

– Он говорит, что ваша сестра рожает, Мастер. Новость мгновенно согнала с Амониса остатки сна, и он, вновь облачившись в броню, приказал маленькому кораблику доставить его в дворцовый парк, дабы там, в тайне ото всех, покинуть невидимый для людей и приборов межпланетник.

Крики Динайри были слышны за десятки метров от ее покоев. Верховный зарас почти физически ощущал ее боль. Обеспокоившись, Амонис перешел на бег и едва не сбил выходящую из покоев сестры фрейлину.

Та, сделав изящный реверанс, призывно ему улыбнулась.

– Что там происходит? – взволнованно спросил у девушки Верховный зарас.

– Таинство рождения, – ответила ему фрейлина, покрываясь румянцем.

Фыркнув, Амонис дернулся к двери, ведущей внутрь опочивальни сестры, но путь ему преградили гвардейцы, весьма красноречиво скрестив перед ним традиционные мечи.

– Не стоит мешать мне, – четко выговаривая каждое слово, прошептал Верховный зарас.

Однако те только крепче сжали скрещенные мечи.

Чувствуя, как у него в душе начинает закипать злость, Амонис огляделся, и его взгляд упал на проходящего мимо, в мундире лейтенанта, тортугария.

Быстро сориентировавшись, офицер приблизился вплотную к привратникам и гаркнул:

– Пропустить!

Неуверенно переглянувшись, гвардейцы выполнили приказ старшего по званию.

Благодарно кивнув неожиданному помощнику, Верховный зарас ворвался в покои Императрицы.

Динайри металась по кровати, извиваясь от боли. Пот заливал ее бледное лицо, сосуды в глазах покраснели и лопались.

– Дыши! – кричали ей акушерки, пытаясь удержать на кровати ее страдающее тело.

Императрица «билась» и выгибалась так, словно ее выворачивало наизнанку.

– Это… вообще нормально? – обеспокоенно уточнил Амонис у пробега вшей мимо с миской компрессов акушерки.

– Дети нелегко даются, – ответила она, с трудом сфокусировавшись на Советнике.

– Но со стороны кажется, что у нее ломаются все кости! – Верховный зарас поймал попытавшуюся уйти лекарку за рукав.

– Вам нельзя здесь находиться, господин! – требовательным тоном сказала акушерка, освободив рукав, – подождите снаружи!

Амонис понимал, что должен помочь сестре. Он не знал, чем больше он руководствовался, желая сохранить жизнь Динайри: стремлением укрепить свою власть в Империи, братским чувством или чем-то еще. Да это было неважно. Смерть Императрицы была ему невыгодна при любом раскладе, а значит, нужно было действовать, причем незамедлительно.

Первой мыслью Верховного зараса было тайно нарушить существовавшие в Правящей семье «пещерные традиции» и незаметно подлить в какое-либо снадобье прогрессивные зарианские медикаменты.

Быстро оглядевшись, он понял, что его план не удастся: роженице не подносили ничего, кроме мисок с чистой водой и полотенец. Быстро отметая одну пришедшую ему на ум мысль за другой, Амонис начал сильно нервничать, наблюдая, как стремительно слабеет его сестра. Ее изможденное тело не могло осуществить больше ни одной потуги, чтобы вытолкнуть из себя ребенка.

– Вам не нужно видеть то, что сейчас здесь произойдет. – Старшая акушерка решительно приблизилась к Советнику.

– И что же сейчас произойдет? – спросил Амонис, чувствуя, как от чрезмерной моральной напряженности у него начали пульсировать виски и заложило уши.

До этого момента Верховный зарас не был подвержен панике, но когда увидел, как одна акушерка передала другой блеснувший в пробивающихся через окно лучах дневного светила нож… Если бы он только мог предположить заранее, что кесарево сечение в Имперской семье осуществляют столь варварским способом…

Раздался оглушающий, животный крик Императрицы, а вслед за ним плач младенца.

Грубо расталкивая стоящих между ним и Динайри акушерок, Амонис рванулся к сестре. Императрица лежала в луже растекающейся крови, ее веки не подергивались, грудь не вздымалась.

– Живодеры! – пропитанным ненавистью тоном прорычал Верховный зарас, едва удерживаясь от соблазна разнести весь дворец и испепелить его обывателей.

Достаточно было малейшей искры, чтобы Мастер в душе Амониса обрушил на окружающих свою карающую мощь. Но, к счастью для находящихся в комнате лекарок, они были слишком заняты младенцем, чтобы случайным словом или взглядом спровоцировать невозвратную ярость взбешенного Советника.

Не получив дополнительной подпитки гневом, буйство постепенно покидало Верховного зараса, возвращая ему способность думать. Он смотрел на обмякшее тело сестры. Любой лекарь заявил бы ему, что все кончено, и надежды нет, однако Мастер в глубине души Амониса настойчиво нашептывал, что это не так.

Действуя скорее на инстинктах, чем пользуясь разумом, Верховный зарас подошел к Динайри и, положив ладонь ей на лицо, свободной рукой набросил одну из простыней на ее безжизненное тело.

Он пока не знал, что будет делать, если кто-то заметит, как, повинуясь внутреннему приказу своего хозяина, с его ладони стекает броня и обхватывает каждый миллиметр Императрицы. От основания волос до кончиков ногтей.

Бдительно следя за повитухами и фрейлинами, Амонис заслонил кровать сестры собой.

Он не был уверен, что броня поможет, но надеялся…

Находясь на пределе и ощущая секунды часами, Верховный зарас даже подумал, что ему просто показалось, когда услышал позади себя легкий вздох.

Вернувшись к сестре, он молниеносным движением возвратил броню на свое тело и ласково провел пальцами по щеке Императрицы.

– Ты здесь, – прошептала Динайри.

– А разве могло быть иначе? – также шепотом ответил брат, сжимая тонкие пальцы Императрицы.

– Советник? – Старшая акушерка грозно смотрела на Амониса, – что вы сделали?