Чтение онлайн

Рывком поднявшись на ноги, он принял душ в крошечной кабине, и, не вытираясь, погрузился в приятную прохладу мягко обхватившей его тело брони.

Долгие часы отдыха подарили Верховному зарасу давно забытое ощущение небывалой силы. Она буквально переполняла его, заставляя чувствовать себя богом. Это было чудесное, но весьма опасное чувство… Оно буквально завораживало, заставляя желать весь мир, рисовало множественные соблазны столь реально, что Амонису хотелось отринуть все условности, все правила и занять место, которое Мастер внутри него считал достойным…

Из мечтательной эйфории его вывел звонок по транслятору.

Встрепенувшись, Амонис накинул камзол и пошел в рубку, чтобы ответить на вызов.

Звонил Барий.

– Господин, – поклонился наместник Зарины, – до меня дошли слухи о том, что случилось с Динайри, а также о произошедшем в новом подвале Алексио. Они правдивы?

– Я не знаю. Зависит от того, что именно ты слышал, – с легкой улыбкой ответил Верховный зарас.

– Я только хотел предупредить вас, чтобы вы были осторожным. Тхаари не дремлют и в любой момент могут воспользоваться первым удобным для них случаем.

– На счет этого не беспокойся. Наш Император убил их всех.

– Вы уверены в том, что говорите, господин?

– Алексио сказал мне об этом лично.

– То есть, вы сами не видели тел?

– Не думаю, что он мне солгал.

– Возможно, он верит в то, что говорит, но я бы не советовал вам расслабляться на счет тхаари. Их убить весьма непросто.

– Тем не менее, как ты помнишь, хардам на Земле это удалось.

– Господин, я не утверждаю, что они живы, просто призываю вас быть осторожнее.

– Я понял, спасибо. Какие еще новости?

– Атака на Нибус отменена, а Алексио заперся в своих покоях и громит мебель.

– Что ж, пускай. А как Динайри?

– Все великолепно. Она невероятно быстрыми темпами идет на поправку, а местные лекари, не обнаружив в ее крови никаких медикаментов, похоже, поверили в способность зарианского организма к быстрому восстановлению.

– Превосходно, – Амонис расправил плечи, – значит, теперь можно полностью сосредоточиться на усилении Империи. Господин Бертолуччо с тобой связывался?

– Да. Мы с ним весьма долго обсуждали исполнение намеченного вами плана. Только вот… – начал Барий, но тут же замолчал, отведя взгляд.

– Да говори уже, – вздохнул Верховный зарас.

– Вы уверены в благости намерений Стихий? Что, если все, что мы делаем, в итоге принесет нам гибель?

– Их намерения безусловно благие, – ответил советник и добавил, – в их понимании.

– А в нашем? Не может случиться так, что… – начал наместник, но Амонис его прервал.

– Я – Мастер, и я следую воле Великих матерей, Барий, – произнес он и шепотом добавил, – но я не нас только глуп, чтобы делать это слепо.

– Я верю в вас, господин, но я беспокоюсь…

– Я знаю и ценю это, – сказал Верховный зарас и отключился.

По щеке Бария скатилась слеза; никогда ранее он не слышал из уст Амониса слов благодарности и искренне не знал, как на них реагировать.

Наместник перевел взгляд с погасшего экрана на висящий перед ним портрет статного темноволосого мужчины:

– Мне страшно, господин, – прошептал он, обращаясь к изображению, – я ничего доподлинно не знаю, но я чувствую, что ваш сын если и не начал, то вот-вот начнет опаснейшую в своей жизни игру. И он может ошибиться. А вы прекрасно знаете, чего стоят такие ошибки… Эти существа… Они ведь не прощают. Никогда не прощают.

А я не могу потерять его, как когда-то потерял вас.

Злость буквально выжигала Алексио изнутри. Он не мог, не готов был поверить в то, что все его титанические усилия, потраченные на спасение от Учителя и его помощников, оказались бессмысленными, а он сам очутился в еще более тесной ловушке, чем ранее.

Круша ни в чем не повинную мебель, он пытался излить на нее свой, не имеющий иного выхода, гнев. Отчаяние охватывало его сильнее с каждой минутой, слезы текли по подбородку. Император не знал, как жить дальше. Более того, он не знал, есть ли в этом смысл.

Упав на колени, он обхватил голову и замер… В этот момент входная дверь распахнулась, и раздались легкие женские шаги.

Осторожно оглянувшись на звук, Алексио увидел Динайри с младенцем на руках.

– Мы пришли навестить папочку, – ласково улыбнувшись ребенку, произнесла Императрица.

Младенец ответил тихим кряхтением.

– Подержишь? – Супруга протянула Императору аккуратный сверток.

Интуитивно протянув руки к новорожденному, Алексио прижал к себе розовощекого младенца.

– Он похож на вас, Ваше Величество, – прошептала Динайри, опускаясь на пол подле супруга.

Император не знал, как себя вести. Стоя на коленях посреди обломков мебели, с крошечным сыном, его сыном, на руках, он просто смотрел в ярко-голубые глаза малыша и боялся пошевелиться.

– Вам нужно будет дать ему имя, – продолжила супруга. – Я знаю, что традиционно наречение имени должно происходить в тронном зале в присутствии всех членов семьи и высокопоставленных вельмож, входящих в состав Совета, но, полагаю, мы можем немножко отойти от правил и сделать это вдвоем. А потом, когда придет время, вы объявите о своем решении, как того требуют правила.

Алексио неотрывно смотрел на сына, не в силах поверить, что в этом крошечном комочке есть его частичка:

– Жоэль XII. В честь дедушки, – шепотом произнес Император, боясь побеспокоить задремавшего на его руках малыша.

– Прекрасное имя, – согласилась Динайри, – а теперь, Ваше Величество, отдайте мне нашего сыночка. Я отнесу его в кроватку.

– Я сам, – произнес Алексио, вставая.

Почтительно кивнув, Императрица не стала противоречить мужу, и, переступая через валяющиеся на полу обломки, пошла за супругом в свои покои, где находилась золотая, украшенная каменьями, колыбелька Жоэля – подарок дяди-советника.

Алексио смотрел на мирно посапывающего в колыбельке первенца, и его жизнь вновь обретала смысл. Что-то в его душе менялось и перестраивалось, обретая надежду.

Пусть он и попал в зависимость сначала от Учителя, потом от Амониса, длиться вечно это не могло. Как бы ни был силен брат его жены, он был смертен. А это значит, что у Жоэля был шанс на свободу. Нужно было лишь правильно его воспитать.

– Не правда ли, он чудесен, Ваше Величество, – прошептала Динайри, положив голову на плечо Императора.