Чтение онлайн

– Да, - сказал Олег, нарочно приняв на себя вид крайне расстроенного человека.

Наступила тишина, когда все замерли в ожидании того, что скажет их босс, а граф ри,Шотел продолжал держать мхатовскую паузу.

Наконец, когда уже слышно стало, как звенят от напряжения нервы членов Совета, Олег вздохнул.

– Всё придумано очень толково, - начал он, - Но я-то ждал другого. Я думал, что уже сумел вам дать правильное направление мыслей, а остальное вы и сами додумаете. Но, видимо, я поторопился.

Он встал, дал остальным знак сидеть и подошёл к карте.

– Да. Занять оборону, построить укрепления, - он рассматривал карту, стоя спиной к своим соратникам, потом повернулся, - Но побеждает всегда только тот, кто владеет инициативой, кто навязывает противнику свою волю. И не важно, защищается или нападает. И любая оборона - это лишь способ подготовки наступления. Строя крепости, мы вынуждаем противника искать военного решения в другом месте, - вольно передал Олег мысли выдающегося русского военного теоретика Карла фон Клаузевица, - Наступающий, при прорыве обороны, всегда несёт бОльшие потери, это так, но затем, когда оборона будет прорвана, потери обороняющегося станут намного, намного больше, - Олег знал, что в этом правиле было и исключение - советско-финнская война, да и то, только потому, что когда Красная армия прорвала таки линию Маннергейма, финны просто сдались, а Сталин не стал их добивать, - Вы же собираетесь полностью отдать инициативу противнику, - продолжил он, - Растинцы будут решать, когда, где и какими силами ударить. Нет, я не сомневаюсь в вашей храбрости или ваших талантах. В конце концов, враг будет разбит, но какой ценой? Наверняка ведь не зря замутили южные королевства, значит, пойдут через Бирман. Они сразу выйдут к нам в подбрюшьё. И столько натворят, что я даже не буду объяснять. Вы люди умные, сами понимаете. Так что....Всё. Ваш план никуда не годится. Придётся мне опять быть с вами. На пригляде.

– Ты никуда не едешь?!
– почти хором спросили его соратники, и все, кроме Ули, радостно.

– Мы не увидим королевскую свадьбу?
– задала она второй вопрос.

– А как же герцогский титул?
– спросила Гортензия.

Она, хоть и старалась выглядеть невозмутимой, но явно была ошарашена не меньше остальных.

– Всё будет. И королевская свадьба и герцогский титул, - успокоил Олег, - Значит, смотрите сюда. Агрий, вот эта дорога, через восточный перевал, лучше второй? Значит используем её. Гортензия, - он повернулся к магине, - Твоя задача составить письмо Иргонии. Что ей пообещать, сама знаешь, - увидев, как магиня понимающе улыбнулась, продолжил, - От неё нам нужен не только проход через её королевство, но и продовольствие и фураж - пойдём налегке, с минимальными обозами. Взаимообразно она нам даст или за деньги, не важно. Армин, - посмотрел он на своего главного налоговика-финансиста, - Ты поедешь к королеве вместе с бирманским послом. Возьми с собой десять тысяч лигров, этого хватит с головой, нам ведь много не потребуется.

– Осмелюсь заметить, королева Иргония, наверняка, и рублями возьмёт, - воспользовавшись олеговой заминкой предложил Армин.

– Не в этот раз, - отказался Олег, - С Агрием и командующим определитесь, где создать запасы. Дождитесь Гури, он на днях приедет, возьмите его на это дело, у него уже опыт есть. Выходим ровно через декаду. Идут оба егерских полка, кавалерийский, гвардейский и третий пехотный, - увидев, как вскинулся и приготовился возмутиться Женк Орвин, пригвоздил его строгим взглядом, - Обозы берём по-минимуму. Впереди первый и второй егерские и инженеры, затем кавалерийский и гвардейцы с пехотой. Инженеров и необходимые обозы выдвигать без шума уже с послезавтра. До этого, Чек, определитесь с необходимым. Всем всё понятно? Я вам покажу кузькину мать. Решили они врага дожидаться. Вопросы?

В свой особняк Уля возвращалась поздним утром, проведя ночь у Нечая. Такие встречи, с каждым разом, нравились ей всё больше и больше. И она улыбалась, вспоминая прошедшую ночь.

В отличие от неё, Нечай сегодня практически не спал, ещё затемно покинув их постель и отправившись рагребать тот ворох задач, которые вывалил на него накануне её брат. Уля тоже мало выспалась и, в паланкине, чуть не уснула снова. Не уснула только потому, что не успела - путь до дома был недолгим.

Во дворе своего особняка, больше напоминающего дворец, она застала окончание экзекуции.

– Лентяй, дурак или грязнуха?
– выходя из паланкина, спросила Уля у Филезы о причине наказания младшего конюха.

Подробности проступков рабов её уже давно перестали интересовать - она теперь полностью доверяла Филезе и её мужу Явору в вопросах ведения хозяйства и поддержания порядка в её особняке. Излишней жестокости они не проявляли, без вины никого из многочисленной прислуги не наказывали, но и спуску, при этом, не давали. Благодаря такому подходу, порядок в её доме был почти идеальным. Поэтому, Уле, даже если бы она захотела к чему-нибудь придраться, повода проявить неудовольствия не нашлось бы.

– Дурак, - так же без подробностей объяснила Филеза.

Виконтесса понимающе кивнула и пошла в раскрытый перед ней, одетым в парадный камзол лакеем, вход.

– Пусть мне завтрак принесут, - распорядилась она, - Поем в спальне и немного поваляюсь.

Филеза понимающе улыбнулась. Причины ночного отсутствия виконтессы не были секретом. Хотя разговоры среди слуг на эту тему, да и, вообще, на любую тему, касающуюся жизни и поведения их хозяйки, Филеза жёстко пресекала - любителям распускать языки грозило суровое наказание. Впрочем, она понимала, что вряд ли это удерживает их от болтовни, когда управляющие не слышат. Ну, пусть болтают и боятся.

– Сегодня у вас будет время со мной побеседовать?
– спросила управляющая.

– Что-то срочное?

Они поднимались по широкой мраморной лестнице на второй этаж, где в левом крыле здания, в конце длинного коридора, была улина спальня.

– Да нет. Я насчёт Билины.

Услышав имя их бывшей, общей для них с Филезой, начальницы, по-сути, на какое-то время, заменившей им родных матерей, Уля не стала откладывать разговор, хотя, утомлённая целой ночью ласк, хотела позавтракать, принять ванну и поспать пару склянок.

– Давай, себе тоже закажи чего-нибудь, позавтракаем вместе и поговорим.

Оставаясь с глазу на глаз, подруги детства часто переходили на ты. Общие воспоминания сильно их сближали. Нет, их детская дружба не была безоблачной, всякое случалось - и обиды, и мелкие пакости, и даже драки. Но многое теперь, эмоционально, воспринималось по-другому.

Даже с некоторым удовольствием, совершенно недавно, они вспоминали, как, однажды, вцепившись друг дружке в волосы, пинались ногами и орали так, что прибежавшая на эти вопли Билина, обоих отхлестала мокрым полотенцем и поставила по разным углам коленями на горох, а потом заставила мириться и просить друг у друга прощения.

Если так разобраться, они ведь, вместе с Тименией, были почти сёстрами. Впрочем, Филеза уже давно не была той проказливой девочкой-рабыней, она стала вполне разумной молодой женщиной, прекрасно понимала разницу в положениях между собой и бывшей подругой, и умела, когда нужно, держать дистанцию.

Но сейчас, за совместным завтраком, все условности были отброшены, и обе молодые женщины вели себя как давние подружки. Они сидели на улиной кровати перед принесённым рабынями и накрытым столиком.

– Так что там с Билиной?
– спросила Уля, совершенно не по-аристократически запихивая себе в ротик кусок твёрдого сыра, обмакнув его в вазочку с мёдом.

– Правнук же у неё родился, - ответила Филеза, присоединяясь к своей подруге-хозяйке, намазывая сладкую булочку маслом, - Аглая, её внучка, та, которую господин граф излечил, родила ещё четыре декады назад. Вчера обоз из Ферма привозил продукты, его начальник, ты его должна помнить, Гошт, ну, помнишь, был мальчишка, года на три меня постарше, сутулился всё, как старичок, чернявенький такой, симпатичный?