Чтение онлайн

– Ну, пять-то баталий у него ещё остались, - равнодушно пожал плечами Олег. Его радостное возбуждение Чека, скорее, удивляло, - Ты Улю в каком направлении последний раз видел?

– Да вон там, возле речки, - показал Чек рукой.

Магия требует к себе уважения. Этому Уля теперь научилась и уже не бросалась сломя голову тратить свой резерв до самого донышка, чтобы потом вытирать кровь, текущую из носа, и приходить в себя после обморока от истощения.

Лолита принесла ужин и неумело сервировала прикроватный столик в шатре, который поставили Уле ещё вчера, сразу после битвы, и куда она вошла в первый раз только склянку назад.

– Вам бы остаться, госпожа. Куда вам в таком состоянии ехать?
– сказала Лолита, наливая молоко в большую серебрянную чашку.

Бывшая рабыня Тупица уже ничем, кроме мускулистой фигуры, не напоминала себя прежнюю.

– А, брось, Лола, - Уля обратилась к своей телохранительнице по имени, которым назвал её Олег и которое понравилось и Уле, и самой Лолите, - Это же не обычная усталость, а магическое истощение. Как резерв заполнится полностью, так и начну опять скакать козочкой.

Они обе засмеялись. Фразы, услышанные от брата, часто могли поднять настроение.

Уля хоть и устала магически, была довольна результатами исцеления раненых, которые ей и Олегу удалось получить. Вытянули всех, кто не погиб сразу. Пусть многие из них ещё стонут и кричат от боли, пусть на их дальнейшее излечение уйдёт ещё немало времени и сил полковых лекарей, но жить они будут дальше.

– Давай, что тут у нас, - оголодавшая виконтесса, как только уселась на походную кровать, коршуном накинулась на еду.

Олег называл это самовнушением и чушью, но Уля была убеждена, что орехи с мёдом помогают быстрее восстановиться магическому резерву.

– Подготовь всё к раннему отъезду, - говорила она Лолите, снимавшей с неё сапожки, - Мы, хоть и чуть позже поедем, но сильно тянуть тоже не будем.

Насытившись медовыми орехами и запив их молоком, Уля со стоном, в котором смешались накопившаяся за день усталость и удовольствие от любимой еды, легла на спину, не снимая своего дорожного брючного костюма.

– Горячего-то что не поели?

– Сама ешь, я не хочу. Сейчас полежу немного и будем мыться, - виконтесса закрыла глаза, но тут же их открыла, - А что это за здоровяк был, которого ты днём колотила?

Лолита, эта машина убийств, вдруг залилась на лице краской.

– Придурок один, из гвардии. С самого Пскова, при встрече, начинает приставать. Я ему однажды руки выдерну и шею сверну.

– Зачем так жестоко, Лола?
– засмеялась Уля, - Давай, я прикажу его под палки отправить?
– естественно, это предложение не было сделано всерьёз. Хотя Лолита давно вышла из своего бывшего отрешённо-туповатого состояния, но и приличествующего женского лицемерия ещё не приобрела - Уля легко читала на её лице все её эмоции. Вот и сейчас виконтесса поняла, что тот сержант-здоровяк охраннице нравится.

– Пожалуйста, не надо, госпожа, - всерьёз испугалась Лолита, - Я сама его, если будет нужно, отделаю так, что мало не покажется.

– Поняааатненько, - протянула Уля, вновь закрывая глаза, - Лола, ты только не считай себя привязанной ко мне. Если надумаешь устроить свою жизнь, тебе ведь уже давно пора, то я тебе не только мешать не буду, я тебе помогу, если надо.

Закрытые глаза не позволили Уле увидеть, как, и так красное, лицо охранницы налилось и вовсе уж малиновым цветом.

Эти два дня, и правда, сильно вымотали виконтессу. Работать пришлось, как говорит Олег, на износ и засучив рукава. А балы, красавицы, лакеи, юнкера и, даже, хруст французской булки, у неё, он пообещал, в будущем обязательно будут. Кто такие юнкера и что за булки такие, Уля не поняла, но, видимо, что-то хорошее, раз брат ей это обещает.

Повезло ещё, что среди войск, вернувшихся утром от Ирмени, раненых не оказалось совсем. Разжиревшие растинские стражники, как и их маги, оказались хороши только в надзоре за своими рабами-гребцами, а, при виде внезапно нагрянувших кавалеристов, сразу же сдались.

Сопротивление пытались оказать только два небольших отряда - десяток легионеров, во главе со слабосилком магом-лейтенантом, и три десятка личных бойцов какого-то важного растинского вельможи. Но их сопротивление быстро подавили. Как рассказал Нечай, на пристани было пришвартовано двадцать четыре корабля. Их все сожгли, перед этим разгрузив.

Захваченные припасы будут, как никогда, кстати - армия движется почти без обоза, везёт с собой только самое необходимое.

Олег сказал, что они на вражеской территории, никаких планов на дальнейшую судьбу этих земель у них нет, поэтому войну должна кормить война.

Что означает эта фраза, она полностью осознала сегодня днём, когда увидела, как из Юнгера вывезли огромное количество реквизированных подвод с зерном для кормёжки армейских лошадей, много скота и птицы. Похоже, что из городка выгребли всё, что может пойти на питание.

В качестве трофеев им досталась и походная казна легиона, в которой было больше пяти тысяч лигров медными и серебрянными монетами и вексель на тридцать тысяч лигров, защищённый одним из утверждённых растинских родовых заклятий Знак Шитора.

Олег, который, по его словам, впервые держал в руках вексель, потом смеялся, что он теперь богат, как Крез, и может штамповать такие векселя, как канцелярия справки.

Смысл слов брата Уле был понятен - его заклинание Познание Магии она и сама пыталась выучить, впрочем, пока безуспешно.

– Госпожа, разрешите ванну вносить?
– голос Лолиты вывел виконтессу из дремоты.

Когда четвёрка солдат из хозвзвода, пыхтя, внесли заполненную, наполовину, тёплой водой бадью и два ведра с горячей водой, Уля заставила себя подняться с постели.

– Я уложила в два тюка то, что нам наверняка понадобится, - рассказывала охранница, поливая воду на Улю, - Шатёр и всё остальное тут, свернут хозвзводники. Здесь, говорят, кроме них ещё и второй батальон пехотного полка остаётся целиком. Господин барон Пален так распорядился. Тут и пленных сторожить надо. Никто пока не знает, что с такой толпой делать. Вас вытереть?

– Не нужно, я сама.

Уля взяла из рук Лолиты полотенце в виде большого отреза ткани и, обтеревшись, надела на себя ночную пижаму. Раньше, в походах, она обходилась без таких излишеств, но сейчас предпочитала обеспечивать максимально возможный комфорт - тогда больше сил у неё было на полезные дела.

Среди пленённых при походе к Ирменю оказалась троица весьма важных персон. Сын самого Болза, пусть и незаконнорожденный, кажется, Свензий, а также сын и племянник главного растинского правителя.