Чтение онлайн

– Если ты не против, я возьму на себя подбор цветов и гирлянд, - предложила Сюра, вторая жена, присаживаясь с ней рядом, - А тебе, может, немного отдохнуть?

Сюра, которая так и не смогла зачать от Кая ребёнка, давно перестала быть для Эгины соперницей. Их отношения были вполне дружескими, что редко встречалось среди жён глав семей.

– Спасибо, Сюра. Буду признательна, - улыбнулась ей Эгина, - Может, пообедаем с тобой вместе?

Они старались вести беседу, тщательно обходя всё то, чем в действительности были заняты их мысли.

Эгина часто думала о попавшем в плен к варвару сыне. Впрочем, первые тревоги уже прошли - главное, что он жив и здоров, а остальное можно будет решить деньгами. К его же длительным отсутствиям, она давно привыкла. Кенгуд с шестнадцати лет часто отправлялся с караванами судов и на Валанию, соседний материк, и вдоль берегов Тарпеции. Такова судьба наследников глав семейств - прежде, чем осесть в Растине, возглавить обширные тоговые предприятия и войти в Совет дожей, надо было научиться многому и многое повидать.

Её муж Кай, в молодости, плавал даже к берегам Алернии, материка, находящегося на другом краю Талареи.

– Ты ведь свою младшую горничную сослала на птичник? Никого на её место ещё не подобрала? Мой секретарь просит за свою жену. Может, посмотришь на девку, вдруг она тебе подойдёт?
– Сюра опустила ладонь в воду бассейна и смотрела, как рыбки мечутся вокруг её пальцев.

– Пусть придёт ко мне перед обедом, посмотрю. Если чистоплотная и воспитанная, то возьму, - равнодушно пожала плечами Эгина, - Сюра, мы ведь обе с тобой, на самом деле, не об этом сейчас думаем?

– Не об этом, - вздохнула вторая жена, - Но что толку обсуждать то, что мы изменить не в силах? Можно только надеяться.

– Это я ничего не могу изменить, - не согласилась Эгина, - Мой брат и так на стороне Кая, а вот твой дядя вертит носом, вынюхивая, к кому лучше пристроиться. Ты бы съездила, поговорила с ним и со своим братом, он всё же наследник, и его мнение тоже немало значит.

Хотя, формально, всю политику Растина определяли девять древних семей, основавших город и республику, в реальности, некоторые новые, более многчисленные и богатые семьи имели на принятие решений влияние не меньшее, чем они, а иногда и большее.

Это в каком-нибудь варварском королевстве деньги, хоть и значили много, но даже король, там, не мог купить себе за деньги верности своих подданных, храбрости своих солдат и даже любви своей жены. В Растине же всё было цивилизованно и разумно устроено. И тот, у кого было больше денег, имел и больше прав на верность и любовь.

Все жёны Кая были, пусть и не из семей-основательниц республики, но, всё же, их родственники были достаточно богатыми и влиятельными, чтобы их мнение нельзя было не учитывать.

Сюра хотела что-то ответить, и, понятно было по её виду, что ответ будет безнадёжный, но в этот момент перед ними на колени упал подбежавший помощник привратника.

– Хозяйки, - обратился он в пространство между Эгиной и Сюрой, не рискнув вызвать гнев одной из них, обратившись к другой, хотя порядок требовал обращаться к старшей из жён, - Там прибыл господин Болз.

Женщины переглянулись и, давно изучив друг друга, убедились, что обе они подумали об одном и том же - прибытие подставившего их мужа идиота, всё же, как нельзя, кстати.

– Сюра, - отбросив политес, сразу же перешла на командный тон Эгина, - Иди, скажи, чтобы проверили готовность малой гостиной, - вторая жена, кивнув, тут же быстрым шагом пошла ко входу в центральное здание особняка, - Ты, - обратилась она к рабу, - Проводи командующего в приёмную, скажешь ему, что его скоро примут. Бегом!

Сама Эгина устремилась приводить себя в парадный вид. Не важно, что Болз теперь не тот человек, которому она должна выказывать уважение. Всё равно, при любых гостях, хозяйка дома не должна появляться одетой в повседневную одежду. К тому же, ей ещё предстояло идти к мужу - известить о прибытии командующего она обязана лично. Раз уж Роде удалось привести его в чувство, то и ей это будет сделать возможно.

Вид мужа, сидевшего, откинув голову, на диване, его посеревшая кожа, его ввалившиеся покрасневшие глаза и неаккуратная причёска, заставили Эгину расстроиться.

Выданная за Кая замуж без своего согласия, за годы совместной жизни, она крепко привязалась к нему. Пусть эта привязанность и была не следствием любви, а, скорее, следствием общих интересов и осознанием общности и взаимозависимости их судеб, она была от этого не менее крепкой.

– Я же сказал, что выйду к ужину! Чего ещё вам надо?
– всё также грубо, но уже без ослепления яростью, спросил Кай.

– Прибыл командующий Болз, - кротко, наклонив голову, произнесла Эгина.

Она некоторое время наблюдала, как её муж от изумления не мог даже вдохнуть, потом ещё какое-то время выслушивала брань в адрес командующего. Наконец, Кай выговорился и, кажется, окончательно пришёл в себя.

– Хорошо, я сейчас подойду. Где он? В приёмной?

– Я распорядилась проводить его в малую гостиную.

– Пришли рабынь, я переоденусь.

Кай Шитор тяжело поднялся и пошёл к двери, где его дожидался приведённый Эгиной личный слуга, который должен был проводить хозяина в его покои.

– Ты думаешь, я рад тебя видеть?
– поприветствовал своего гостя верховный дож, войдя в малую гостиную.

Он прошёл в центр комнаты и встал напротив сидевшего, развалившись в кресле, Болза.

– Я пришёл не радовать тебя, а кое-что обсудить, - не вставая с кресла ответил гость, - У нас с тобой остались не решённые дела.

Времена, когда эти два человека внешне играли роли близких приятелей, остались, похоже, в прошлом. Никаких взаимных пожатий предплечий и объятий не последовало.

Какое-то время побуравив Болза взглядом и наткнувшись на такой же, не менее злой взгляд, Кай хмыкнул и сел в кресло рядом.

– Как твоё здоровье, непобедимый?
– саркастически спросил он.

– Не собираюсь устраивать с тобой перепалку, дож, - по-прежнему невозмутимо сказал Болз, - Ты должен был мне ровно сто тысяч лигров, растинских или крисских - неважно. Тридцать я получил авансом. С тебя ещё семьдесят. Я пришёл к тебе за рассчётом. Раз уж во Дворце дожей тебя не застать который день, пришлось явиться сюда. Хотя, поверь, видеть тебя и твой дом, мне тоже радости не доставляет.