Чтение онлайн

Впрочем, ничего удивительного. У победы много отцов, поражение — всегда сирота.

Усмехнувшись, я покачал головой.

— Знаете, Сергей Валентинович, — начал я и положил руки на столешницу, — схема, которую вы придумали, прекрасна. Вот только вы не учитываете в ней главное.

— Что же? — приподнял бровь он.

— Мой интерес.

Охотский отчётливо хмыкнул.

— Вы отказываетесь выполнять мои распоряжения, барон? — переспросил он. — Думаете, вам сойдёт это с рук? Стоит мне щёлкнуть пальцем, ваших людей растерзают военные, которые уже заняли все необходимые позиции возле особняка.

Я улыбнулся и вновь покачал головой.

— Вы плохой лжец, подполковник, — ответил я. — Только что вы утверждали, что за вами не стоит никакой силы, а теперь угрожаете мне армией. Да только представляете, какая проблема? Командует армейскими подразделениями в Аэлендоре комендант форпоста, а не подполковник государственной безопасности. И сейчас вы возьмёте свой табельный пистолет, застрелитесь из него, а я сообщу армейским, что вы не вынесли позора из-за мятежа, который просмотрели у себя прямо под носом. Что будет дальше, по-вашему? Всё просто, вас похоронят за оградкой вместе с Брылёвым и его людьми. А жизнь будет идти своим ходом.

— Я служу императору! — рывком поднявшись с кресла, Охотский действительно вытащил оружие.

Я спокойно смотрел в дуло пистолета, приподняв бровь.

— Вот теперь вы мне угрожаете, хотя у вас нет никаких оснований наводить оружие на аристократа Российской Империи, — проговорил я. — К тому же, очевидно, вы не только решили погреть руки на моих достижениях, но и не снизошли до моего личного дела. Иначе бы знали, что у меня имеется особенный дар. Видите ли, Сергей Валентинович, я управляю металлом.

На его лице промелькнуло удивление, а в следующее мгновение его рука потянулась вслед за пистолетом. Подполковник пытался остановить это движение, но ствол всё равно оказался у него под подбородком.

— Вы не посмеете! — вскрикнул он.

Я улыбнулся чуть шире.

— Не переживайте, господин Охотский, вас не услышат. Вы же сами включили глушилку, — напомнил я, кивнув в сторону аппаратуры безопасника. — Впрочем, прощайте.

Пистолет щёлкнул, и подполковник зажмурился от страха. Его трясло, но он продолжал сжимать рукоять. Прошло несколько секунд, прежде чем Охотский открыл глаза, с удивлением глядя на меня.

— Я не люблю тех, кто нарушает законы Российской Империи, Сергей Валентинович, — не сводя с него спокойного взгляда, сообщил я. — Но ещё больше я терпеть не могу тех, кто пытается за счёт рода Князевых обустроить свою жизнь. Вы хотели заставить меня удовлетворять ваши хотелки. И это меня бесит. Ведь вы нарушили все положения, какие только возможно, при разговоре с аристократом Российской Империи. И я отправлю доклад куда положено. Посмотрим, как долго вы останетесь не то что в Аэлендоре, а вообще на этой службе.

Тяжело дыша, Охотский выплюнул, всё ещё пытаясь оторвать пистолет от собственной головы:

— Чего вы хотите?

— Это, так полагаю, взятка? — усмехнулся я. — Не забывайте, подполковник, что ваше оборудование всё пишет до сих пор. А значит, и эту попытку подкупить меня — тоже. Не думайте, что я просто так отпущу вас. Сейчас вы напишите чистосердечное признание о том, как наплевали на угрозу со стороны Брылёва и позволили мятежу зайти так далеко, что это привело к вооружённому столкновению с другим бароном. После вы укажете, как планировали воспользоваться ситуацией для своего блага. Ну и, разумеется, всё, что сейчас здесь пишется, будет скопировано и отправлено в наше облако. На всякий случай, чтобы у вас не возникло соблазна стереть доказательства.

— Ты пытаешься на меня давить, какое признание?! — чуточку осмелев, воскликнул подполковник.

— Не хочешь — не пиши, — пожал плечами я. — Уже того, что мы здесь записали, вполне хватит, чтобы я от тебя избавился. Мне ведь нет никакой нужды лить кровь. Я аристократ, а ты хоть и подполковник, но липовый. Таким, как ты, не место в государственной безопасности. И твоё начальство выпишет мне, разумеется, небольшой штраф, как положено по закону, но твою карьеру это уже никак не спасёт.

Я махнул рукой, и Охотский сразу же оторвал свой пистолет от головы. Несколько мгновений он смотрел на оружие в собственной руке и никак не мог разжать сведённые судорогой пальцы.

Покрытый потом лоб сверкал в лучах солнца, падающих из окна. Подполковник тяжело дышал, не сводя взгляда с пистолета, а я спокойно любовался видом за стеклом. Место для кабинета оказалось крайне удачное — картина встающего солнца здесь была просто на высоте.

Наконец, подполковник решился.

Убедившись, что я не смотрю в его сторону, он поднял пистолет и спустил курок. Вспышка выстрела мигнула около дула, но пуля вместо того, чтобы поразить меня, замерла в воздухе.

Я повернулся к Охотскому и улыбнулся.

— Прощай, дурак.

Выпущенная пуля развернулась в воздухе и вошла подполковнику чётко между глаз. Я посмотрел на то, как его тело оседает на полу, и вздохнул.

Конечно, это всё усложняло. Но с другой стороны — на хрена мне под боком такой идиот? Как его вообще в Аэлендор выпустили? На тебе, Боже, что нам негоже?

Очевидно, что он намеревался на истории мятежа нагреть руки. Сначала дать росткам усобицы прорасти как можно глубже, а после этого, когда кровь уже прольётся рекой, вступить в игру и выйти из неё победителем. Потом подать всё как собственный успех, а бароны… Да кому они нужны, когда на кону слава победителя?

В любом случае пора позвать кого-нибудь на помощь. Здесь ещё прибраться нужно и записи переслать — в Ланндрасс и в форпост. Забирать баронство я не хотел по-прежнему, а что здесь особиста убили такого нервного, так он сам во всём виноват.

Вздохнув ещё раз, я жестом притянул к себе глушилку и отключил её.

— Командира ко мне, — распорядился я.

Земля, Российская Империя, Москва, особняк дворянского рода Князевых.

Дарья Владиславовна резко открыла глаза, вскидываясь на постели. Вот только тяжёлое одеяло оказалось неподъёмным и осталось на месте, а сама Князева внезапно осознала себя полупрозрачной фигурой, торчащей по пояс из собственного тела.

Ужас накрыл девушку, и она попыталась вернуться обратно, но прежде чем голова коснулась подушки, спеша принять ту же позу, в которой спало тело, со всех сторон прозвучал холодный голос.

— Бояться нечего, тебе не причинят вреда.

Разобрать, мужчина или женщина говорит, было невозможно. Лишённый каких-либо оттенков голос звучал бесполо, без эмоций, с ровной интонацией. Как будто заговорил космос.