Чтение онлайн

– Этот ж какая сила удара должна быть, чтобы на пять шагов отбросить?
– Удивился нахмуренный полицмейстер. Было видно, что он крайне раздосадован сорвавшейся операцией, если не сказать больше, но пытался бодриться.
– Да тут и больше пяти.

– По моему опыту, Черный способен и не на такое.
– Ответил ему Меркулов и вновь повернулся к пострадавшему.
– Как вы себя чувствуете? Голова кружится? Тошнит?

– Да, и кружится, и тошнит, - ответил филер.

– Ему надо к врачу, - вновь повернулся к полицмейстеру титулярный советник, - по всей видимости, головотрясение.

– Ребехин, Куйко, - негромко произнес Николай Соломонович, но подчиненные будто выросли перед ним из-под земли.

Его высокородие отдал приказы относительно пришибленного, того бережно подняли под руки и отвели в сторону. Витольд Львович тем временем выпрямился и потер темя, явно над чем-то задумавшись.

– Он вас знал, - обратился Меркулов к подошедшему Николаю Соломоновичу.

– Кто?

– Черный. Он сказал: "Отпустите или полицмейстер умрет".

– Да меня много кто в городе знает, все-таки Истомин не последний человек. Или вы меня в чем-то подозреваете?

– Теперь нет, - честно признался Меркулов, - раньше да. Черный действительно мог вас серьезно поранить, вон даже след остался.
– Указал он на свежий порез, еще подернутый сукровицей.
– Тем более если бы и вправду были замешаны, то не стали рисковать жизнью своих людей здесь, не выставили подчиненных под окнами, одним словом, дали Черному спокойно уйти. Нет, вы ему ничего не сообщали.

– А кто-то сообщал?

– Конечно. Вы видели, чем он занимался, когда мы ворвались?

– Сжигал бумаги, - только теперь вспомнил Николай Соломонович.

– Кто-то ему сообщил, что мы вскорости прибудем. Кто-то, кто об этом знал. Но Черный не успел уничтожить все свидетельства. Вы на квартире людей оставили?

– Обижаете, Витольд Львович. Конечно, оставил.

– Тогда стоит взглянуть на найденное. Может, что интересное обнаружим... Мих, пойдем.

А орчук и без того уже подле хозяина был. Чуть ли не вперед убежал. Полицмейстер последние указания раздал и с ними последовал. Вроде, времени мало прошло, пока Мих бежал по дворам, а вот пешим ходом да не в горячке боя оказалось, что далече нужный дом находится. Подле него, у самого подъезда, дежурил уже человек в форме, а рядом деловито сновали остальные ребята из их ведомства. Знал орчук: это особая группа, которая до определенного момента сидела далеко в засаде.

Их пропустили, не произнеся ни слова. Лишь один из филеров, что толкались тут же, завидев Витольда Львовича, подошел и вручил тому трость, которую на его попечении оставили. Отдал торопливо, точно она жгла ему руки, опасливо глядя на рукоять. Не иначе как шпагу вытаскивал.

Меркулов поднялся на второй этаж, остановился у выломанной двери, оглядел все и к орчуку повернулся.

– Мих, пока не заходи. Ненароком затопчешь что.

Полукровка насупился. Тоже ему хотелось посмотреть, что там да как. А со стороны площадки, где квартиры расположены, в мельчайших деталях все не рассмотришь. Поглядел на ножища свои, ну да, больше обычной человеческой ступни, так он же с разумением, аккуратно мог пройти.

Полицмейстер вместе с Меркуловым подошли к печке, теперь почти не горящей, и подняв с пола разброшенные листки, стали их изучать.

– У меня чертеж какой-то. Непонятный. И заметки к нему на гоблинарском, - повернул голову вбок полицмейстер, пытаясь нечто разобрать.

– Позвольте, - присоединился к нему Витольд Львович, - и вправду чертеж некоего аппарата. Только непонятно, к чему его применить можно. А вот эти заметки, по всей видимости, меры длины.

– А у вас что?

– У меня намного интереснее. Насколько я понимаю, это план помещения. Чтобы мы не гадали, тут даже подписано сверху.

– "Первый императорский музей, галерея драгоценностей N2", - побагровел полицмейстер.

– И написано, как вы видите, на славийском. Есть еще общий план.

– Откуда же он все это взял?

– Не догадываетесь все еще, Николай Соломонович?

– Про сообщника я давно понял. Меня смущают разговоры о наушничестве. О самой операции знали всего несколько человек, мои филеры да группа помощи не в счет. Им в самый последний момент сообщили, и на виду все были.

– Думаю, тут задействованы чины повлиятельней.

– Я даже знаю кто, - налились злобой глаза полицмейстера.

– Не поделитесь?
– Полюбопытствовал Витольд Львович.

– Хитрый лис Никифорыч. Появился тут, месяца не прошло, как Его превосходительство каждое слово ловить стал как истинно верное. Все думают, провинциал, человек с низших чинов до самого полицмейстера поднявшийся, а я его подлую душонку насквозь вижу.

Задохнулся от ненависти Николай Соломонович. А Мих вспомнил слова Петра Андреевича о былом фаворе бравого "гусара", которого тот вмиг лишился после появления в Моршане Константина Никифоровича. Были у Истомина все шансы не любить вновь прибывшего. Тут все так просто, что даже орчук догадался. Кто ближе всех к Александру Александровичу, тот после отставки старика и первым человеком в ведомстве станет. А Его превосходительство давно уже не мальчик.

– В чинопочитании нет ничего предосудительного. К слову, хочет ли человек выслужиться или действительно уважает того, кто над ним стоит. Это, знаете ли, еще не преступление.

– Прошу прощения за свою несдержанность, - пришел в себя полицмейстер.
– Я не имел право так говорить о моем... коллеге. Скажите лучше, - постарался перевести он разговор в другое русло, - у вас есть какие-нибудь мысли, как найти этого Черного?

– Пока никаких, - признался Меркулов, - нужно хорошенько подумать и изучить найденное, прежде чем предпринимать дальнейшие действия. Очень уж ловким человеком оказался этот Черный, прямо неуловимый.

– Так, да не так, - покачал головой полицмейстер.
– Не человек он, да и не прочий.

– Что вы хотите сказать?

– Есть у Истоминых помимо дара внушать отвагу и оборотная сторона. Через нее мой дед в одиночку плененный из самого Майдара сбежал и до Мглина добрался.

– Ваше высокородие, не томите.

– Постараюсь вкратце. Я говорил вам, что на существ, людей или прочих, без всякой разницы, но дружественно настроенных, а это самое важное, магия действует воодушевляюще. На врагов же, напротив...

– Удручающим действием?

– Именно, вроде апатии. Только все очень сложно. Число существ, на которых Истомин воздействует положительным или отрицательным образом, всегда не должно превышать определенного количества.

– И каково же ваше число?

– Девятнадцать, - признался Истомин.
– А вот теперь подумайте. Всего в штурмовой группе было семь филеров, плюс вы и орчук. Всего получается девять. Те, что под окнами, не в счет. Магия действует лишь на тех, кого я вижу.

– Понимаю, - забарабанил Меркулов пальцами по рукояти трости, - магия должна была подействовать на Черного негативным образом.