Чтение онлайн

Видимо, патологий не обнаружилось. Так что Константин Викторович опять поставил перед медсестричками задачу «следить и заботиться» и вышел из палаты. А меня, вроде бы, оставили в покое. И я опять начал пытаться научиться управлять мышцами языка. Но вскоре забросил это бесполезное занятие. Даже если я научусь им шевелить, как я это смогу оценить, если не работает ощущение собственного тела? То есть даже язык будет мотаться между зубами, как я это определю, если ничего не ощущаю? И как это смогут заметить мои медсестрички? А вот если удастся пошевелить пальцами, то это скорее всего, будет сразу замечено. Тем более, на моей «ментальной схеме» пальцы проявились: в процесс полного массажа входила операция по разминанию пальцев и кисти, так что они тоже оказались подкрашены в зеленоватый цвет. Что бы это не означало. Кажется, мое сознание начало работать немного независимо от меня. Или это тот самый имплант так работает?

В общем, вспомнив, что больше всего успехов мне принес обычный здоровый сон, я настроился отключиться от окружающей действительности. Но сегодня получилось хуже: проснувшийся слух начал прогрессировать. И до меня теперь доносились не только звуки, исходящие изнутри палаты, но и куча всего другого: начиная от грузных шагов и какого-то шебуршения, сопровождаемого невнятным бормотанием (видимо, возни тряпкой по полу) в коридоре до тихих, хотя и ужасно медленных мягких шагов какого-то животного (если бы не настолько медленные, то я бы посчитал это передвижением кошки за стенкой).

А еще под половицами возилась мышь. И не одна, а целое семейство. А откуда-то издалека (видимо, со двора, через стеклопакет) доносились совершенно деревенские звуки: кудахтали куры, мекала коза (у бабушки в деревне была такая: я помню, как боялся ее острых рогов и забирался на ветку старого ореха, когда бабушка запирала живность на ночь в сараюшке). Где-то далеко, на границе слышимости, мычали коровы. Ну, понятно: меня ведь предупреждали, что отвезут в зооветинститут, тут должно быть свое подсобное хозяйство. Хотя мышей точно не специально под полом разводят, они здесь контрабандно поселились, как какие-нибудь арабы в Париже.

Но в конце концов сонливость все же победила мелкие отвлекающие неудобства, и я погрузился в бесконечный кошмар, в который раз представляя себе сцену аварии и пытаясь взглянуть на нее под другим углом. И все больше убеждая себя, что Мишаня тогда не случайно подтолкнул меня под грузовик.

Но вот какую цель он при этом преследовал? На занять же мое место? Он, как и я, работал точно таким же кодером. Хотя я считался старшим группы, но это сводилось только к тому, что с нашим «манагером», Эдичкой, приходилось общаться только мне. И заодно выгребать за все косяки, которые допустила наша группа и которые потихоньку вылавливали тестировщики, приходилось тоже мне. А вот никаких преференций в виде дополнительной оплаты за распределение фронта работ в группе и пинание тех, кто задерживался с исполнением своего куска работы, никто мне предлагать и не собирался. А тут еще и этот странный «наезд» со стороны секретной части и нашего доблестного отставного то ли майора, то ли целого подполковника Госбезопасности Алексея Петровича. Из-за которого я и задержался в тот день в конторе. Или Петрович тоже причастен к покушению на столь ценного сотрудника? Да нет, бред же полный! Да и разрабатываем мы не код взлома ядерного чемоданчика, а какую-то биллинговую схему… которую директору нашей компании, специализирующейся на создании компьютерных бегалок-стрелялок, по знакомству подкинул какой-то перец из старых знакомых, в качестве халтурки. Или я ошибаюсь? Да и программа получалась немного кривоватая, уж больно специфические параметры затребовал исполнитель… зато и премию пообещал по европейским расценкам…

В общем, повозиться пришлось, даже сверхурочно пришлось пару раз работать на дому. Хотя наш Ляксей Петрович строжайше предупреждал о том, что, под страхом расстрела на месте через повешение, ни одного байта информации никто не должен выносить из конторы. А куда деваться? В конторе на ночь не задержишься, а начальство требует укладываться в сроки. Так что пришлось на свой риск пару раз нарушить инструкцию, пронося полу-готовый кусок программы на флешке, чтобы доработать ночью на домашнем компе.

Но не может же работа, сделанная для пользы компании (пусть даже с нарушениями устава), быть причиной настолько радикальных мер? Или может? Кто его знает, какие там у них нравы с СБ.

А утром опять пришел доктор, присел на кровать (она очень характерно скрипнула) и обратился к моей неподвижной и бессловесной тушке:

– Ну что, молодой человек, давайте попробуем снять повязку с глаз. Мы с Константином Викторовичем решили пока заблокировать этот канал, чтобы не перегружать сигнальную систему. Судя по принимаемым энцефалографом сигналам, вы начали слышать и реагировать на звуки. Давайте посмотрим, как ваш мозг будет реагировать на освещение. Итак, …

Зашуршала ткань, и моя 3D-мультипликация подсветила воздействие на верхнюю часть головы. Я приготовился увидеть свет… но ничего не получилось. Разве что голову заполнил какой-то невнятный гул непонятно откуда идущий.

– Ну что ж, давайте посмотрим реакцию зрачков… – проговорил доктор.

И сразу же после этих слов в голове словно загудела сирена. Нудно, на одной ноте, без модуляций, как во время воздушной тревоги. Что за чертовщина?

– Ну что ж, какой-то отклик приборы регистрируют. Давайте посмотрим другой глазик… – довольно проговорил доктор, и опять в голове включилась сирена.

– А что, там просто рядом расположенные нервы, и они могли перепутаться? – уточнила стоящая рядом с койкой одна из «медсестричек». Кажется, Валерия.

Это что, я вместо картинки буду «видеть» вот такие сирены? Да ну нафиг такое лечение! Эх, мог бы говорить, я бы сказал, что думаю о врачах, которые мне нервы не туда подключили! Это же не «синопсия» какая-то, это четкая ошибка подключения. Типа, провода при монтаже перепутали! Ну вот пусть только научусь говорить, я им все выскажу!

Всю ночь промучившись и просмотрев пару совершенно странных снов, в которых какие-то мелкие человечки меняли реле и перепаивали контакты в моей башке, постоянно сверяясь с чертежом и путая клеммы, поэтому постоянно тягали туда-сюда кабеля через всю голову, и гремели гаечными ключами, не давая отдохнуть.

А проснулся я от «сельского будильника», то есть крика петуха, приветствовавшего восход солнца. Сделал какое-то усилие: кажется, открыл глаза. Раздался какой-то гармоничный звук: что-то вроде аккорда на струнных инструментах. «Звук» отличался от того, что раздавалось раньше, и доносился с того же направления. Поразмыслив, я решил, что именно так я воспринимаю свет от окна. Попытался перевести внимание в другую сторону, откуда не раздавалось «звука». Если я правильно понял, мне удалось повернуть глаза. Попытался визуализировать строение черепа и глазных яблок. Ну, так, как это было изображено на медицинском атласе.

Припомнил совершенно ненужное знание, на которое обратил внимание еще тогда: что за зрение и движение глаз отвечают разные группы нервов. По одному передается информация, а за управление глазными мышцами отвечает сразу несколько других из так называемых «черепных» нервов. Эта информация тут же отобразилась на «план-схеме». Интересно, это мое сознание рисует картинки по памяти или в этом принимает участие та самая пресловутая «проприорецепция», которая представляет собой ощущения от собственного тела, даже если пока не могу воспринимать это сознательно.

Поэтому, насколько я понимаю, информация со зрительного нерва поступает в мозг, но поступает для обработки не в зрительный центр, а в тот, который за это время привык обрабатывать информацию о окружающей среды: в отдел анализа аудио-информации. Поэтому и сознание упорно преобразует получаемую информацию после обработки этим центром. Значит, что мне нужно сделать? Переключить канал обработки поступающей информации на зрительный центр, чтобы сознание соответственно обрабатывало и выдавало «картинку». В конце концов, мозг же – это не камера-обскура, где кто-то («внутренний я») просматривает транслируемое кино, а скорее центр обработки, который принимает «цифровые сигналы» от нервов и преобразует их в картинку во «внутреннем виртуальном пространстве». В котором я уже ориентируюсь.