Чтение онлайн

— Ты должна была уже умереть. Только ты и мертвые могут читать то письмо. Для любого из живущих это будет просто чистый лист. Чтобы я не делал в этом мире, оно забывается немедленно или невидимо для них.

— Но… как я буду…? Что будет со мной?

— Ты исчезнешь. Твоя семья будет тебя искать, и они будут оплакивать тебя, но постепенно привыкнут к твоему исчезновению, и, в конце концов, забудут. Конечно, можешь остаться с ними, если они будут в городе. Ты можешь ужинать с ними и смотреть телевизор ночью. Можешь прийти на окончание школы своего брата и его свадьбу, но никто не увидит тебя там. Ты будешь с ними, Либби, но по-прежнему одна.

Эти слова резанули глубже, чем что-либо за сегодняшний вечер. Он говорил со знанием. Это было в его печальных глазах и морщинках возле губ. Он мог попытаться представить свою работу привлекательной, но Аарон был парнем, который знает одиночество.

— О боже, — я хотела обнять его. Стать ближе. Сказать ему, что он больше не один. Но не могла. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты говорил с живым человеком?

— Я говорю с живыми почти каждый день. Они умирают в течение двадцати четырех часов, но… — Аарон пожал плечами, словно бы это не беспокоило его, но я знала, что это не так.

— А про другое?

— 40 лет. Они уже мертвы или почти мертвы. И многие думают, что я кто-нибудь еще. — Его голос стал тише, и пришлось придвинуться, чтобы услышать.

— Думаю, моя сестра могла меня слышать во сне, она говорила со мной иногда, но забывала, когда просыпалась.

Я потрясла головой.

— Я думала, ты пытаешься убедить меня взять твою работу.

— Именно так, — он моргнул несколько раз, словно бы проснулся посередине ночного разговора. Он улыбнулся мне овечьей улыбкой. — Извини. Это реально круто. Я говорил тебе, что умею летать?

Все вокруг закружилось. Мне нужно было присесть. Я прошла мимо Аарона и огромной тени от Моста Прыгунов и опустилась на бревно рядом с рельсами. Мои колени подогнулись, когда попыталась сесть, и я рухнула на дерево. Аарон медленно прошелся, опустив голову, уселся рядом. Он сжал свои колени и повернул лицо к полной луне.

— Я знаю, ты скажешь, что это не мое дело, но возможно, тебе следует подумать о твоей маме. Если ты согласишься принять работу, у тебя будет целая неделя рядом с ней. Если же откажешься, то у тебя будет только, — он посчитал на пальцах. — 39 часов. Это не так много.

— Тогда мне придется принять решение.

— До этого ты и так знала ответ.

— Я… я не знаю больше, — пальцы дрожали, когда я убирала прядь с глаз. — Мне нужно больше времени для раздумий. Как я могу принять такое решение? Либо я умру завтра, и потеряю все, что у меня есть, как предполагалось, или буду жить одинокой жизнью Жнеца Смерти, наблюдая, как все живут без меня. Оба выбора ужасны. Здесь нет выбора, который я могла бы принять. Не сейчас. Я перегружена. Может быть, мои карандаши могут помочь, а, может, нет. Это было слишком тяжело, даже для них.

Луна скользнула меж кроны деревьев и нырнула за большой викторианский дом на углу. Дьябло Роад была пустынна, и мои шаги гулко прозвучали по тротуару.

Когда говорила Аарону, что мне нужно время подумать, он попытался рассказать мне, какая жуткая у него работа снова, но я попросила его остановиться. В конце концов, он кивнул и сказал, что понимает. Не говоря ни слова, он поднялся и пошел в сторону Моста Прыгунов, оставив меня более одинокой, чем когда-либо в моей жизни.

Я была почти дома, но не чувствовала себя менее одинокой. Я не хотела пялиться на разбитый потолок над моей кроватью. Абсолютно пустая трата времени на это заставляла мое тело болеть.

Не хотела видеть занавески на стенах так же сильно, как не хотела видеть фото на шкафчике и подвешенные к моему зеркалу: Кайл, Хэйли и себя на пляже в смешных очках и глупыми ухмылками, Макс и папа перемотанные розовой глупой веревкой, и смеющихся так сильно, что почти могла их слышать через глянцевую бумагу. Я и мама, после того как я выиграла первый приз на выставке, ее рука на моем плече, слезы блестят в ее глазах.

Слеза скользнула по моей щеке, и я вытерла ее тыльной стороной руки. Если соглашусь на дебильную работу Аарона, у меня будет только неделя с моей семьей. И меня не волнует, что Аарон думает, как здорово быть Жнецом, то, что происходит после того, как заменю его, ужасно. Как я могу сидеть и смотреть, как Макс растет без меня? Он нуждается во мне. Мама нуждается во мне.

А как насчет Хэйли и Кайла? Они пойдут в колледж и сделают карьеры и у них будет жизнь, в то время как я застряну в этом гребаном городе, в теле подростка, и у меня не будет никакого будущего, только смерти, смерти и еще раз смерти.

Но если скажу Аарону «нет», у меня будет всего полтора дня, чтобы побыть с ними.

Доски пола затрещали, когда я поднялась на балкон. Я остановилась у входной двери, смотря через кружевную занавеску. Кухонный стул, на котором мама сидела несколько часов назад, был сдвинут, но пустым. Что-то тяжелое навалилось на мои плечи, и я неожиданно почувствовала сильную устала.

Забраться в мое окно было почти так же легко, как спуститься, но я не буду волноваться, что киллер-психопат будет иметь слишком легкий доступ ко мне сегодня вечером.

Меня уже поймали.

Было слишком светло. Я не могла спать. Лежала с открытыми глазами на кровати, натянув покрывало до самого подбородка и смотрела на слабое сияние на потолке — сияние было мерой моей жизни. Я привыкла к полной темноте комнаты, и даже хотя моя аура была тусклой, было слишком светло, чтобы уснуть.

Большую часть ночи я провела в таком состоянии. Я наблюдала за тем, как моя аура покрывалась трещинами на потолке. Я немного поплакала, но большую часть просто смотрела.

Писк будильника в комнате обозначил время подъема мамы. Еще с тех пор, как папа ушел от нас, она работала на двух работах, и начинала свой рабочий день на час раньше. Я будила Макса в школу.

Я села на постели, не зная и не имея желания говорить с ней. Мама могла уловить мое настроение. Она могла помочь прийти в себя со всем этим дерьмом. Если кто-нибудь мог помочь мне справиться с кошмаром, делом жизни или смерти — была моя мама. И даже если она не сможет, она точно знает, что сказать, чтобы я почувствовала себя лучше.