Чтение онлайн

— Думаешь, Кайл собирается убить кого-то? — Это звучит по-идиотски даже в качестве вопроса. Это никак не относиться к Кайлу.

Но Аарон снова кивает, и мой живот сжимается.

— Либо убьет кого-то другого, либо себя, — говорит он.

Самоубийство. Теперь в этом больше смысла. Я скорее увижу, как Кайл причинит боль самому себе, чем кому-то, хотя не могу представить, что заставило бы его сделать это.

— Так что значит, когда кого-то помечают? — я спрашиваю. — Что происходит дальше?

— Не знаю, что происходит, когда они покидают меня, но могу лишь догадываться, что не к чему хорошему. — Аарон дрожит.

Он качает головой, и, хотя солнце пробивается сквозь дождевые тучи, его глаза темнеют.

— Я знаю, что отмеченный человек не видит меня как потерянного родственника или друга, когда я прихожу за ним, как бы сильно я не старался. Они видят во мне традиционного Жнеца Смерти: черный капюшон, серп — сама знаешь, это моя работа.

Работа. Это вообще не хорошо.

Жнец-Смерти-Аарон из моего кошмара появляется на ум так красочно, что я почти вижу ужасающий образ, наложенный на его тело. Холодные, костлявые пальцы, покрытые капельками крови. Лицо, скрытое черным, изодранным капюшоном.

Человек, которому суждено было увидеть этого демона, никак не мог отправиться к жемчужным вратам.

— Значит, они направляются в ад? — С подола моей футболки стекают капельки дождевой воды, когда я нервно кручу ее в руке.

— Надеюсь, нет. — голос Аарона мягкий и низкий. — Но я не знаю. Не уверен в этом.

Может, он и не хочет этого признавать, но мне кажется именно так. И когда-нибудь, это будет ждать Кайла? За самоубийство? Это кажется неправильным.

— Ты же выступаешь в роли Жнеца и для самоубийц тоже? — Я проговариваю тихую молитву, надеясь, что он скажет «нет». Он должен сказать это. Это не может случиться с Кайлом. Мой лучший друг не должен иметь с этим дело.

— Да. — Аарон хмурится, глядя на землю у моих ног и на мой живот. — Самоубийство — это внеплановая смерть, которая осуществляется по доброй воле. У меня нет другого выбора.

— Но это несправедливо. — Я подхожу ближе к нему, мой голос поднимается с каждым шагом. — Самоубийство — это когда ты вредишь только самому себе, не причиняя ничего плохого другим. Это болезнь, а не то, что должно быть наказуемо.

— Можешь мне об этом не говорить. — Аарон отступает на шаг, руки скрещены на груди. — Ты права. Это несправедливо. Но так оно и есть. Как бы мне ни хотелось, я не могу ничего изменить, также, как и ты.

— Значит, это конец? — У меня опускаются руки. — Кайл попадет в ад, и я ничего не смогу сделать с этим…

— Я же сказал, что не знаю, что происходит, когда они уходят. — Аарон опускает руки в свои карманы. — Но он может избежать этого, если передумает.

Мое сердце подпрыгивает, когда я отчаянно хватаюсь за ниточку надежды, которую Аарон только что дал мне.

— Метка исчезнет, если он передумает?

— Да, это возможно. В этом прелесть свободы воли. — Он ухмыляется, и я резко выдыхаю.

Аарон, должно быть, видит облегчение на моем лице, потому что качает головой и говорит:

— Не хочу тебя расстраивать, но это случается не часто. За сорок лет я видел исцеление только дважды.

Мне все равно, что он видел это всего дважды. Дважды лучше, чем никогда. Дважды значит, у Кайла есть шанс. И у него есть я. Мне просто нужно убедиться, что он передумает. Но как могу это сделать, если решила умереть через несколько часов?

— Это всё? — Я вздрагиваю, когда Аарон это говорит. — У тебя есть еще вопросы?

— Вообще-то, да. — Я прохожу мимо него. Не хочу, чтобы он видел хитрость в моих глазах. — Ты сказал, я буду тренироваться с тобой неделю, не так ли? Для того, чтобы узнать, как использовать свои силы и прочее.

— Да.

— Что, если после семи дней, я решу, что не хочу эту работу. Я вынуждена буду её принять?

— Нет, но будут последствия.

Мой желудок делает сальто. Возможно, все получится. Если буду следовать плану и тренироваться с Аароном, я смогу сохранить себе семь дней, чтобы разобраться с отметкой Кайла и убедиться, что он передумает. Затем, когда обучение закончится, я скажу Аарону: «спасибо, но нет», и буду на пути к Великому Забвению. К черту последствия.

— Окей. — Я встаю перед ним. — Я дам тебе ответ после тренировки.

— Прости, Либби, — говорит он, хотя я не уверена, что он действительно сожалеет. — Так не получится. Мне нужно знать твой ответ сегодня.

— Почему? Если меня не заставляют соглашаться на эту работу, зачем тебе знать об этом сегодня?

— Потому что не смогу обучить тебя, если у тебя не будет сил.

— Но они есть. Я вижу души. У меня болела голова, помнишь?

— У тебя есть некоторые силы, но не все. — Он крутит кольцо на большом пальце. — И я не могу отдать их тебе без обязательств. Ты должна согласиться на эту работу, или ничего не получится.

— А если я скажу, что в деле, но не всерьез?

— Ты умрешь сегодня. Ровно в 15:12. Ты пытаешься обмануть не меня, Либби. Ты пытаешься обмануть себя. И если передумаешь после того, как согласишься на эту работу…

— Дай угадаю. — Я провожу большим пальцем по горлу.

— Да. В следующий раз в 15:12. Это произойдет автоматически. Нет ничего, что мы можем сделать с этим. Но есть еще кое-что. — Он чешет свою щеку. — Тебе придется встретиться с Абаддоном, чтобы отказаться от своего контракта.

— Зачем? Что может изменить мое решение не стать Жнецом? Я уже умираю, а ты по-прежнему Жнец. Ничего не изменится.

— Да, но это серьезная работа с долгосрочными обязательствами, которая включает в себя много тренировок. Вот почему я должен рассказать тебе, каково это быть Жнецом, прежде чем ты примешь эту работу. Поэтому ты не можешь сказать, что ничего не знала. Думаю, Абаддон хочет убедиться, что только серьезные люди согласны на это. Он не бывает добр к своим Жнецам, нарушающим обязательства. — Лицо Аарона на мгновение теряет цвет, затем он улыбается и пожимает плечами. — Но ты не обязана соглашаться на эту работу, Либби. У твоего друга останется метка, но ты сможешь умереть сегодня, если хочешь. Никаких последствий.