Чтение онлайн

– Вероятно, у меня нет иного выхода, кроме как согласиться.

– Конечно, нет. Все, Татьяна Григорьевна, будем считать, что мы договорились. Я вас больше не задерживаю.

Татьяна вышла из кабинета Исакова с пылающими щеками. Дорого ей дался этот разговор. Ничего, сейчас наденет свое продуваемое насквозь пальто, выйдет на улицу и немного остынет. Вредный мужик этот Исаков, но, в сущности, не такой уж плохой.

Сложив бумаги в сейф и обмотав вокруг шеи яркий шелковый платок, Татьяна вдруг вспомнила, что не позвонила своему врачу. А ведь еще вчера должна была. Вот растяпа!

Она торопливо набрала телефонный номер. Конечно, на работе врача уже не было, почти половина восьмого. Татьяна позвонила ей домой.

– Анна Степановна, это Образцова. Простите, что дома беспокою, замоталась, не успела застать вас на работе.

– Ничего, Танечка, - добродушно откликнулась Анна Степановна, которая знала Татьяну много лет, еще со времен ее первого замужества.
– Срок у тебя небольшой, шесть недель, так что никакой спешки, если надумаешь.

– Значит, все-таки срок?
– пробормотав Татьяна.

– Ну я ж тебе сразу сказала, а ты не верила, настаивала, чтобы анализы сделать. У меня глаз - алмаз.

– Ладно, Анна Степановна, я подумаю.

– Подумай, подумай, - согласилась врач.
– Время есть пока.

Татьяна снова села за стол и принялась набирать длинный междугородний номер. Она звонила мужу.

– Стасов, ты можешь срочно получить запрос на мое личное дело?

– Могу попробовать. А как срочно?

– Вчера.

– Не понял...

– Шучу. Дима, - Татьяна была единственной из всех знакомых Владислава Стасова, кто называл его Димой, а не Владиком и не Славиком, - это нужно сделать очень быстро. Желательно завтра.

– Танька, я не верю своим ушам! Неужели твой изверг-начальник согласился отдать дело прямо сейчас? Ты же мне говорила, что он тебя привязал как минимум на месяц.

– Обстоятельства изменились. Димочка, позвони Насте, скажи ей, что я обо всем договорилась и она может приезжать в любой день. Макушкин ее примет. Это что касается ее просьбы. Теперь что касается моей просьбы. Возьми запрос и отдай Насте, она мне его привезет. Дальше. Желательно, чтобы она приехала как можно быстрее, оптимально - дня через два. Не позднее. На двое суток. Ты понял? Надвое суток. Мне нужна ее помощь, но мне неловко ее просить. Все-таки мы с ней не так близко знакомы. Я очень рассчитываю на то, что к твоей просьбе она прислушается.

– Таня, я не понимаю, что происходит. Какие дела у тебя с Аськой за моей спиной? Что у тебя случилось? Почему такая срочность?

– Я все потом объясню. Никакой катастрофы, честное слово, просто появилась возможность сорваться отсюда побыстрее, жаль будет, если не получится.

– И все?

– И все.

– Не врешь? Голос у тебя какойто...

– Голос - это по другой части. Дима, я беременна. Только что с врачом разговаривала.

– Танюха...
– охнул Стасов.
– Миленькая... Как хорошо-то!

– Не знаю, может быть, - быстро перебила его Татьяна.
– Я пока не решила. Ты тоже подумай; Позвони мне вечером, скажи, до чего договорился с Настей. Заодно и обсудим твои соображения по поводу аборта.

– Не по поводу аборта, а по поводу ребенка. Тут и обсуждать нечего.

– Хорошо, вечером поговорим. Все, Дима, целую тебя.

– Таня, подожди...

– Вечером, Димуля, вечером. Мне нужно бежать.

На самом деле никуда бежать ей не нужно. Просто стало трудно справляться с нервами, а ей так не хотелось, чтобы муж почувствовал ее тревогу. Да что там тревогу - откровенный страх. Растерянность.

Она еще какое-то время посидела в кабинете, бессмысленно перекладывая ручки и карандаши" потом всетаки заставила себя надеть пальто и пойти домой.

Ирочка встретила ее радостным щебетанием.

– Тань, я прямо дождаться не могла, когда ты придешь! Раздевайся скорее, будем ужинать, и я тебе все расскажу.

Она сгорала от нетерпения, и Татьяна изо всех сил старалась не показать, насколько тяжко у нее на сердце и как ей не хочется сейчас выслушивать Ирочкины истории. Она пыталась оттянуть момент, когда нужно будет сесть за стол и начать разговаривать со свояченицей. Сняв костюм, она, вместо того чтобы небрежно бросить его на кресло, как обычно, стала старательно развешивать в шкафу на плечиках пиджак, блузку и юбку. Потом подошла к туалетному столику и принялась, глядя в зеркало, снимать тампоном, смоченным в косметическом молочке, макияж.

– Ну Таня!
– раздался из кухни звонкий Ирочкин голосок.
– Все же остывает! Ты что там, уснула?

– Иду!"

Кулинаркой Ирочка Милованова была знатной, в этом ей не откажешь. Она обожала готовить всякую экзотику, вычитывая рецепты в кулинарных книгах. Правда, рецепты служили ей только как бы канвой, общей идеей, а делала она все равно по-своему. Иногда получалось просто ужасно, потому что существуют блюда, способ приготовления которых оттачивался десятилетиями и которые не терпели никакой самодеятельности, но Ирочка никогда не унывала. Она весело съедала неудобоваримый результат своих экспериментов и даже не морщилась, после чего начинала все по новой. Сегодня на ужин Татьяну ожидала севрюга с каким-то необыкновенно красочным гарниром. Кроме того, по кухне витал подозрительный запах знаменитых Ирочкиных пирожков с капустой.

– Опять пироги?
– неодобрительно спросила Татьяна, усаживаясь за стол.
– Я же тебя просила.

– Да ладно, - весело улыбнулась Ира.
– Не каждый же день.

– Я скоро в дверь не пролезу из-за твоих пирожков. Ты же знаешь, у меня силы воли не хватает их не есть.

– Не сердись, Танюшечка, ты все равно скоро уедешь и больше не будешь есть мои пирожки.

– Не надейся, не отделаешься от меня так просто.

Ира медленно повернулась к ней, оставив в покое что-то шипящее и вкусно пахнущее на сковородке, над чем она колдовала, прежде чем подавать на стол.

– Что ты сказала?

– Сядь, Ира. Надо поговорить.

– Что-нибудь случилось?
– переполошилась Ирочка.

– Да. Да не бледней ты, не смертельно. Просто немного неожиданно.

Татьяна чувствовала себя омерзительно. Мало того, что в последние дни она терзается чувством вины за то, как ей предстояло поступить с преданной и любящей родственницей. Мало того, что Ирка, пойдя ей навстречу и занимаясь устройством Татьяниной жизни и быта, осталась без профессии, без собственной семьи и практически без друзей. Так теперь еще и это...

– Ира, как ты смотришь на то, чтобы уехать вместе со мной?

– Куда? В Москву?

– Нет, в Зажопинские Выселки.

Конечно, в Москву, куда же еще.

– Но почему... Таня, что случилось? Немедленно объясни мне, что происходит.

Татьяна удрученно молчала. Как сказать ей, что оставаться в Питере опасно? Может, и не опасно, но рисковать нельзя. И еще одно обстоятельство появилось, тоже, между прочим, немаловажное.

– Ирочка, я очень виновата перед тобой, я испортила тебе жизнь, ты потратила на меня свои лучшие годы, и теперь...