Чтение онлайн

Оставалось лишь надеяться на Вен Аура. Могла ли она предположить, что единственным защитником окажется загадочный странник из-за Барьера? А если он намеревался бросить ее? А если рана на его боку все еще не позволила бы идти? Котя терялась в догадках, а все намерения разбивались о беспомощность в случае возможного побега или немощи защитника. Она не умела по-настоящему охотиться, и не нашлось бы средств для исцеления серьезных ран. К тому же ее саму все больше трясло, голову стягивал обруч. Это пугало.

– Как твоя рана? – спросила обеспокоенно Котя.

– Как я и обещал: почти зажила. Меч Вхаро оказался остер, но нас не так-то просто убить, – не без гордости сообщил Вен Аур.

При упоминании главаря разбойников Котя поежилась, давя подступившую к горлу тошноту. Она вспомнила сальные покрытые сажей руки и как будто вновь ощутила липкий язык на своем ухе. Она надеялась, что когти Вен Аура оторвали и эти похотливые руки, и злокозненную голову, которая направляла их.

Сопротивляться собственной законной злобе не удавалось. Пусть и существовал орден Белых Друидов, которые утверждали, будто жизнь любого человека священна, но, наверное, они никогда не сталкивались с такими лиходеями. И все же… Накануне Котя и сама убила, вонзила нож в живот врага, не раз и не два. Она вновь притихла, рассматривая свои пальцы. Вен Аур, кажется, отнимал жизни без колебаний, как настоящий воин. Или зверь. Кто же? Кто? И кто она сама отныне?

– Тебе часто приходилось убивать? – спросила Котя, пристально глядя на Вен Аура.

Она искала оправдание себе, но молитвы и обращения к духам не давали ей ответов, кто она после совершенного, виновата ли хоть в чем-то. Ей казалось, что нет. И от этого делалось стыдно, будто она неправильная и беспощадная, как мужчина-воин.

– Чаще, чем я хотел бы, – нахмурившись, отозвался Вен Аур. – Я знаю, тебе вчера тоже пришлось. Я понял это, когда зов изменился, в нем словно появился звон стали.

Спрашивать, о каком зове твердит Вен Аур, Котя не стала – она и сама прекрасно помнила безмолвную песню, которую не уловить ушами. Она вплавлялась прямо в сердце, пронизывала тело, будто незримо прораставшие корни. И рядом с новым другом зов разливался дополнительным теплом, как прикосновения далекой весны.

– Иногда приходится убивать, чтобы не убили тебя, – ровным спокойным тоном продолжал Вен Аур. – Так мы выживаем в Хаосе. Так вы выживаете здесь. В этом нет ничего дурного, если не ты нападаешь первым.

– Значит, ты не нападал первым?

– Обычно нет. Только если хотел есть. И не на людей, если ты об этом.

«Если у них в Хаосе нет различения между животными, людьми и растениями, значит, они едят друг друга без всяких правил и запретов», – подумала с недоверием Котя. И это устрашило ее, она поняла, что находится рядом с хищником, потусторонним и непонятным. Если бы ей пришел на выручку волк или медведь, вряд ли она бы доверила животному свои секреты и переживания, вряд ли отважилась бы сидеть рядом с ним. Но обычные лесные обитатели и не ответили бы, она же столкнулась с необычным.

До сих пор Хаос представал чем-то далеким, местом из легенд, поэтому теперь Котя отчасти казалась себе героиней какой-нибудь сказки. Вот только большинство из них заканчивались страшным поучительным концом: доверилась девица зверю-проводнику, а в конце он завел ее в чащу и обглодал косточки. Так уж повелось в Ветвичах, так уж воспитывали матери своих детей. А Котя как будто позабыла обо всех наставлениях. Или все сказки слагали трусоватые люди, поэтому истории лгали. Лучше бы лгали.

– Вен Аур… Так кто же ты? – несмело спросила Котя, невольно поглаживая укрывавший ее хвост, служивший единственной надежной защитой от стужи.

– А ты еще не догадалась? – отозвался собеседник. – Если быть точным, мое имя: Дальред Вен Аур.

– Дальред – это имя рода? – предположила Котя. У нее-то осталось только единственное имя Юлкотена, а имя рода отец унес вниз по реке за Пустынь Теней и Круглое Море.

– Нет, просто мне так понравилось, – отвечал зверь. – У нас не принято давать имена, мы их сами выбираем.

Голос его лился бархатистой и приятной мелодией, будто он мурлыкал. Не хотелось двигаться и уходить от спасительного тепла.

– Значит, и родителей у вас нет? – спрашивала Котя с интересом.

Временами ее мучил вопрос, что существует по ту сторону Барьера, по каким законам там живут. И вот представился случай узнать, а Вен Аур оказался словоохотлив.

– Наоборот! Это у вас детей порой бросают, у нас – никогда.

«Что творится, духи милосердные, я же говорю с созданием Хаоса! И о чем? О бытовых мелочах?» – поймала себя на мысли Котя.

– Правда, мои родители явно не в восторге от того, что я сделал, – виновато, как напроказничавший мальчишка, продолжил Вен Аур. – Одно хорошо – в Хаосе никто не имеет права ограничивать твою свободу.

– Что же ты сделал? – невольно улыбнулась ему Котя.

Ее новый знакомый слишком уж потешно опустил голову на лапы, будто пес, который украл охотничью добычу у хозяина.

– Сбежал за Барьер, как видишь. Думал посмотреть ваш мир, – отозвался Вен Аур и вновь улыбнулся.

Хотя показалось, что он не договаривает, стремясь утаить что-то важное. Простое любопытство – даже для создания Хаоса – слишком слабый мотив, чтобы рисковать собой и пробираться в незнакомый мир. Самые отважные путешественники не посмели бы заглянуть за границу Хаоса лишь затем, чтобы узреть неведомые чудеса.

– И только для этого? – недовольно ответила Котя. – На что тут смотреть… Живем, охотимся, землю пашем. На что еще смотреть в Ветвичах?

Ей не нравилось, когда ее обманывают, к тому же она не замечала ничего интересного в своем простом неприветливом мире. Елки как елки, звери как звери – ничего необычного, все на своих местах.

– Это для тебя все привычно, а для меня все ново. Да ты сама, верно, не выходила дальше околицы, и еще учишь.

– Выходила! – запротестовала Котя. – Иногда. Я охотилась! На кроликов.

Тут она поняла, как по-детски прозвучали ее слова, и заметила, что Вен Аур улыбнулся, а потом засмеялся, но вздрогнул, видимо, боль в боку вернулась.

– Болит?

– Нет, – конечно же, не признавался он.

«Упрямый мальчишка!» – подумала Котя, но тут же удивилась, почему воспринимает зверя как человека, почему непринужденно разговаривает с ним, а временами и краснеет от его слов, то смущаясь, то гневаясь и переживая.

Между тем, рассвет уже достаточно озарил лес, еще громче заговорили птицы, у края поляны промелькнула тень деловитой лисицы, ищущей мышиные норки. Пища требовалась всем, и Котя поняла, что тоже голодна. Но в зимнем лесу не найти ягод или плодов. Если бы Вен Аур поймал кролика или белку, ее бы не удалось изжарить. Для разведения костра не оказалось инструмента.