Чтение онлайн

–  Какое великолепие… поразительно… ради этого я бы бросил пить… - звучало то тут, то здесь.

Индиана первый услышал рокот, далекий, но мощный, быстро заполняющий облако.

И в одно неприятное мгновение все перевернулось. Женские лики обернулись оскаленными черепами, замки и сады превратились в дым и смрад пожарищ, марширующие войска стали грудами гнилых облезлых трупов, горы обрушились в бездонные трещины…

Вопль прокатился по пещере. А следом струи огня вылетели из залившегося ослепительным светом Ковчега.

–  Не смотри, Лилиан, закрой все свои глаза!
– только и успел выкрикнуть Индиана.

И они не видели, как Огонь пожирает немцев, находящихся в пещере. Матросов он умертвил почти мгновенно, продырявив их пламенными стрелами. Урбаха, Мюллера и его эсэсовцев он рассек на половинки. Хорхера он вскипятил, отчего полопались глаза, вылезли кишки и вытекли мозги… Насыщенные Огнем трупы светились и потрескивали, превращаясь в пепел.

Глыба вместе с Ковчегом какое-то время постояла спокойно, потом пространство вокруг нее сделалось неустойчивым. Массивный камень и золоченый ящик, словно потеряв плотность, покрылись рябью, стали зыбкими, колеблющимися. Пылевой вихрь очертил границу, за которой исчезала сила гравитации. И вот, обратившись в пучок оранжевых лучей, Ковчег и глыба на световой скорости исчезли в разломе.

Когда все стихло, Индиана минутку полежал спокойно, потом спросил:

–  Лилиан?

–  Да, Инди. Что это было?

Доктор Джонс поднялся, и веревки, прогоревшие в нескольких местах, свалились сами собой. Вокруг - пещера как пещера. Никаких намеков на Скрижали Завета. Можно подумать, что ничего особенного не случилось, если бы не тридцать четыре немца, вернее, то, что от них осталось. Угольки остались, да и только.

–  Что это было?
– переспросил Индиана.
– Это был Гнев Божий. Сила Заповедей вырвалась в наш мир. Такое происходит не чаще, чем раз в три тысячи лет.

–  Давай, мы тоже выскочим отсюда, - предложила Лилиан.
– Переночуем где-нибудь на травке…

–  В самом деле, ночи тут теплые, дождик не капает. Хотя, травка выгорела от солнца пару месяцев назад.

Они выбрались из пещеры Гнева Господнего и уж затем обнялись. Небо было огромное, звездное и ясное. Все свидетельствовало о Его величии. Все говорило о той свободе и том просторе, которые Он давал Индиане, Лилиан и другим людям с Его искрой в душе.

ЭПИЛОГ

Истории бывают настоящими и вымышленными. Также короткими, чуть ли не в одно словцо, и длинными, почти вечными. Но любая из них когда-нибудь кончается. Рано или поздно они надоедают Сочинителям - и бледным двуногим, сидящим по пыльным щелям огромного мира, и самой Жизни, держащей весь мир на своей ладони. Это так естественно, ведь Финал любой истории - есть начало следующей. Исчезнет сочинитель, распадется мир, а Закон Финала пребудет во веки веков, рождая новое из праха старого…

Впрочем, город Чикаго пока не собирался никуда исчезать. Город, похожий на огромную турбину, превращал незначительные усилия человеческих частиц в тягу огромной мощности. И тяга эта уверенно толкала мир по неизвестному курсу, одновременно совершенствуя и разрушая его. Город, смутивший разум планеты странными железобетонными миражами, пока еще стоял.

Была осень - ветреная нездоровая пора. Ветры в этой местности дуют всегда, весь год напролет. Озеро Мичиган то втягивает послушные массы воздуха, то выплевывает обратно, наполнив их влагой и тоской. Но именно осенью, когда летняя жара неожиданно сменяется прохладой, ветры становятся особенно заметными, внедряя в бронхи хрип, а в нос - респираторные заболевания.

Было начало - опять Начало!
– очередного учебного года. Впрочем, с некоторых пор учеба, как и великое множество других вещей, перестали играть какую-либо роль. Возвышенные планы на будущее были отравлены трупным запахом. Люди окончательно превратились в живую силу, в черные и красные стрелки на военных картах, в колонки цифр стратегических исследований…

Мужчина и женщина совместно проводили ночь.

–  Все-таки ты недоразвитый. Тебе никогда не придет в голову, например, взять меня на руки и отнести куда-нибудь, - сказала она, сладко потягиваясь.
– Зверь ты мой дикий…

–  Зачем тебя нести? Ты и так идешь.

После недолгой паузы, заполненной чмокающими звуками, "дикий зверь" добавил:

–  И потом, один раз я тебя уже носил на себе - аккуратно, как мешок с картошкой.

Женщина проверила ладошкой температуру лба у мужчины.

–  Ты чего, бредишь?

–  Крыс в подземелье было больше, чем квадратных дюймов… - блаженно вспоминал он.
– Ты испугалась, завизжала мне в ухо. Я перебросил тебя через плечо и потащился по колено в воде - с этаким кулем в руках. У меня чуть пупок не надорвался…

–  Точно сбрендил!
– возмутилась она.
– Я ничего против крыс не имею. Да и не было в Танисе никакой воды! Много чего другого было - змеи, мертвецы…

–  Я про Венецию.

–  Венеция? Да ты чего, мне твоих фашистов в Германии хватило!.. Вот, помню, было еще подземелье со скорпионами, сколопендрами, и этими, от которых щекотно…

–  Каракуртами, - услужливо подсказал мужчина.

–  Ага, мохнатыми паучками. Но в Непале ты даже не пытался перебрасывать меня через свои плечи!

Он, помедлив, осознал ошибку:

–  Подожди-ка, это у меня что-то с головой… - и сразу сконфузился. Я, наверное, действительно носил какой-нибудь мешок, а не тебя.

–  Кот похотливый, - ласково сказала женщина и потерлась щекой о его волосатую руку.
– Знаю я, кого ты таскал.

–  Посмотрел бы я, что осталось в твоей черепной коробке после таких нокдаунов, - начал он защищаться.
– У того ганса кулаки были размером с арбуз и твердые как кирпич…

–  Давай об этом мы с тобой утром потолкуем, - она откинула одеяло. Фу, жарко.

Коттедж был тих и уютен, словно отделен от территории университетского кампуса незримым колпаком забытости. Именно то, что нужно уединившимся любовникам. Горел только китайский фонарик, неназойливо подкрашивая оголенные тела красным и желтым. Радиоприемник наполнял комнату приглушенными порциями простенького джаза. Редкие минуты свободы, когда делаешь не то, что нужно, а то, что хочется спинному мозгу.

Двое лежали в постели.

–  Не подошло ли время вылезти тебе из шляпы?
– поинтересовалась ехидная женщина.
– Куртку ты уже отдал чучелу на чьем-то огороде. Кнут повесил на стенку. Ну, поддайся мне еще разок, и станешь немного похож на нормального.

–  Далась вам всем моя шляпа… - недовольно пробурчал мужчина.

–  Целоваться мешает, разве непонятно? В глаза лезет, в рот.

Нежная рука сделала короткое движение, и головной убор покатился в угол. Герой на этот раз не успел среагировать, только дернулся, сверкнув от неожиданности глазами.

–  Вот так гораздо лучше! Думаешь, я не понимаю, почему шляпа у тебя, как гвоздиком приколоченная? Перестань дурить, мне твоя проплешинка даже нравится. Рядом с ней я выгляжу такой молодой и свежей…