Чтение онлайн

Взор волка устремился на зажмурившегося мальчика.

— Кир, ты должен рассказать.

Я что-то упустил? Почему управление ситуацией взял на себя непрошенный недородственник Ани?

— Может, ты дашь ему минутку прийти в себя? Не видишь — парень в шоке! — агрессивно вмешался я, опять хочу врезать по этой заумной роже!

— Нет, — отрезал Шоно. — У нас мало времени! Если произошло то, о чём я думаю, прямо сейчас у Инди забирают жизни. И знаешь, — злобно обращается ко мне., — убивают её с большой охотой. Забрав последнюю жизнь, они просто отрежут ей голову. Так что надо говорить, Кир! — последние слова он вновь обращает к брату Ани.

— Я не терял сознание, — сразу после слов психа Шоно, напугавшего всех вокруг, начинает шептать мальчик. — Видел, как тебя вынесли и скинули кучей у трапа. Видел, как верховный нунган сам схватил Индиану, тут же появилась чёрная воронка, в которую утянуло его и мою сестру. Видел, как к твоему телу подошёл санитар, он тоже анимат. Он барс, как Дашка, что-то сделал над тобой, ты только после его ухода сразу очнулся и начал рулить, распределять нас. Ты тоже пришёл позже, — обратился парень к Артуру. — Занимался своими родными, их нунганы не тронули, Шоно отогнал. Марту тоже хотели забрать.

Больше не было сил терпеть. Волчара что-то знает? Я сейчас вытрясу все его ответы, потерять Аню — без вариантов нет! Я просто пошлю эту жизнь в глубокое пекло и заберу с собой столько голов, что подземные котлы разорвутся от их количества. Аууууу, Вселенная, тебе оно надо?

— Давай, волчара-сучара, вспоминай обряды свои шаманские. Точно знаю, что умеешь, практикуешь! — ору на задумавшегося Шоно, он отмахивается от меня, словно от мухи, даже пренебрежительно обходит, присаживаясь около Кира.

— Откроешь вход? Твоя настоящая мама рассказывала тебе об этом? — обратился волк к ребёнку

— Да, сегодня, когда я действительно потерял сознание, она пришла ко мне и сказала что делать, — Кир полностью открыл глаза и посмотрел на меня. — В тебе ключ, открывающий оба мира. Ты — "Зрячий". Для открытия нам нужна только кровь ворона.

— Ёбушки! И много моей крови нужно? — спросил Артур, порядком меня удивив.

— Чтобы на круг хватило, — ответил парень.

— Круг большой будем делать?

— Да, и контур должен быть жирный, — констатировал Кир.

— Значит, много, — опечалился Артур.

— А ты — ворон? — глупо переспрашиваю. Я уже не могу поймать нить всей этой чуди, да она мне и нахер не упёрлась. Мне Аня нужна!

— Шоно говорит, что да.

Дашка, руку которой уже давно освободили, принесла чистую склянку, где-то нашла, где-то помыла. Протянула еёАртуру со словами:

— Ты же понимаешь, что с самого начала не просто так оказался в нашей истории?

Чёрный задумывается и, печально ухмыльнувшись, резко режет свою ладонь перочинным ножиком, он с ним всегда. Кровь интенсивно сцеживается, а новоявленный анимат-ворон подбадривает капли словами:

— Если мало накапает от руки, ногу порежем, оттуда по-любому нацедим много.

Круг чертил Шоно, Кирилл шептал ведомые одному ему молитвы, а я просто нервно вышагивал рядом.

— К Ане тебя приведёт свет от ключа. Он же вас и выведет оттуда. Главное — не выпускай её из рук ни при каких обстоятельствах, — вещал мелкий. — Шоно, мне нужен твой сангку.

Волк молча протягивает нечто, похожее на колокольчик. Началась основная часть ритуала.

Ничего больше не вижу и не слышу. От грудины опять поднимается волна жара, в этот раз я не разрываю цепи, я начинаю сиять. Чёрная воронка появляется из правого угла злосчастного вольера, она набирает обороты, становится огромной, выше моего роста. Обжигаю её светом, шипит, как змея, хочет уменьшиться и исчезнуть. Кровь ворона её не выпускает! Без чьих-либо команд и подсказок шагаю в разверзнувшуюся тьму. Вход захлопывается за мной, словно пасть чудовища, остаюсь во тьме. Темнота меня ненавидит, но вынуждена переваривать, наверное, поэтому так быстро меня приносит к нужному входу. За ним моя Аня! Я чувствую! Одним ударом вышибаю дверь темницы и вижу ту самую белую красотку, что чуть не перегрызла мне горло при первой встрече. Боги! Сколько тут ещё воронок в воронке?! Около Анюты уже разверзлась чёрная пасть, а она, дурища, надумала прыгнуть туда?!

— Аня! Ко мне! — пытаюсь дать ей команду, она же в образе. — Быстрее, кошечка моя, на ручки!

Дёргает ухом с кисточкой, ещё мгновение пялится в воронку и вдруг несётся ко мне со всех лап. Уффф, поймал! Глажу мягкую попку, умиляясь доверию Анюты.

Нежности потом, хотя…

— Si vis amari, ama (лат. Хочешь быть любимым — люби), во всех ты, душенька, нарядах хороша! — Говорю ей, знаю, что понимает, животное любимое. Чуть сдвигаю лапоньку и целую брюшко, моментально словив эндорфинчиков.

Рыкнула и пытается слезть, надо срочно прекратить попытки, утянут ведь, заберут! Из ближайшей стены воронка уже вылезает, света моего только побаивается, но надолго ли?

— Ань, не дёргайся, не мешай вытягивать тебя отсюда!

Всё! Пора уносить мои ноги и её лапы, мерзко тут и трупами пованивает! Со всей дури несусь к выходу, вплавленная звезда тащит меня на выход, да и тьма, похоже не против, чтобы я свалил. Мало ли что там нунганам надо, чёрная могильная тьма — стихия, у неё свои приоритеты.

Меня с драгоценной Анюткой выкидывает на настоящий зелёный луг: пение птиц, сногсшибательный запах хвои и свежей травы. Всё ещё держу на руках свою кошку, чувствую, как дрожит, перенервничала да и замёрзла, наверное. Не место ей быть там, такой живой, тёплой. Забрасываю правую лапу себе на плечо, пусть обнимает, буду греть.

— Анюта моя, — ласково говорю ей в дрожащее ушко.

А она шкурку сбрасывать начала, успокоилась. Проходят минуты, и в своих руках я держу уже не рысь, а любимую девушку в разорванной одежде, лохмотьями висящей на ней. Под руками ощущаю гладкую, тёплую кожу спины любимой, слышу, как сердечко её застучало, потому что грудки прижимаются ко мне тесно. Я их и не видел ни разу, а уже слюни потекли, хочу приласкаться.

Дрожащими руками попку трогаю, оххх как хочу её, сил нет себя сдерживать. Одной рукой продолжаю ласкать бедро, второй голову её к себе поворачиваю и целую без спроса, глубоко, как давно хотел. Слааадкая какая, отвечает мне почти безропотно, сердечко застучало ещё сильнее.

— Вань, я… — лепечет мне в губы, чуть оторвавшись. Да нихера! Не отпущу больше ни к кому и никуда, берлогу прям здесь построю и буду любить её днями и ночами. Пусть себе не выдумывает ничего!

— Отпустиии, — опять вывернуться хочет, значит, надо сделать так, чтобы желание осталось только одно — быть со мной.

Яростно зацеловываю её, ведь чувствую, что она на грани, сдаться готова, нельзя такой нужный момент упустить, моей навсегда будет. Опять в губы впиваюсь, руками блудливыми по грудкам уже вожу. Опускаюсь перед богиней своей на колени, пусть казнит отказом, только даст один шанс… а я им воспользуюсь по полной. С этими мыслями нежно целую грудь, языком облизываю и губами аккуратно прихватываю. Стонет, уже не отталкивает от себя, а ближе за волосы тянет. Осторожно веду рукой между ножек… не кстати вспоминаются уроки Цветкова по обезвреживанию бомбы…на хер, на хер! Мысли снова возвращаются к тёплому, чуть сгибаю её ножки и на траву луговую нежно опрокидываю. Член в бой рвётся не по-детски, горит, сука, будто перцем обмазали его. Одежду с себя скидываю в беспамятстве, в джинсах застряла ебучая нога, оторву нахрен! Освободился, и вроде не спугнул Анюту темпераментом, из ушей вытекающим. Ужиком ползу к её складочкам, оххх ты ж! Влажная, вкусная, как ласкать там начал, так дугой выгнулась, большего хочет, а уж я-то как хочу! Но сначала пусть кончит от моего первого в жизни куни. Кончи, лапка, на радость папке! Отрываюсь от "вкусного", пальцем чуть двигаю, а Аня стонет, сама насаживается, это срывает члену тормоза, мозг мой полностью вниз утекает. Приподнимаюсь и потихоньку входить начинаю. Только моя красотка не меньшим темпераментом отличается, оказывается: за бёдра меня хватает и прижимает к себе. Не получилось нежно… уж слишком хорошо мне в ней стало, обхватила стеночками всего моего немалыша почти сразу, чуть крикнула от первой боли и расслабилась подо мной вся. А я, как похотливая скотина, уже не остановился, со всей дури долбился в неё, как будто вся жизнь моя в этих быстрых толчках, в полном присвоении себе. Чудо-чудесное, Аня глухо стонет и кончает ярко и со вкусом, голову мою к себе тянет, целует сама взасос, я недолго держусь, тут жеприподнимаюсь на ней, вытаскивая член, и орошаю белый животик своей спермой. Нам родителями становится ещё рано!