Чтение онлайн

Плотина на реке Нармада была спроектирована таким образом, что более 100 000 гектаров земли вокруг реки в штате Мадхья-Прадеш должны были оказаться затопленными, но тем самым водой и энергией обеспечивались около 120 000 гектаров земли в соседнем штате Гуджарат. «Это означало ограбить одного, чтобы заплатить другому», — объясняла Манека Ганди, полагая, что существовали менее вредные для окружающей среды альтернативные проекты. Молодой министр, отвечающий за охрану сокращающихся лесных массивов, чистоту воздуха и воды, Манека Ганди более всего была озабочена судьбой 300 000 жителей этого региона, которых необходимо было переселить. «Куда вы денете 300 000 человек?» — спрашивала она. Но еще более напряженной была борьба за предложенный проект плотины Техри, которую предполагалось построить на сейсмически неустойчивом плато в районе Гархвал Хиллс штата Уттар-Прадеш. Поскольку существовал серьезный риск того, что плотина может быть разрушена в результате землетрясения, трудно было даже представить себе размер несчастий, которые бы обрушились в этом случае на крестьян, живущих поблизости. Старейший индийский защитник природы, святой Сундерлал Бахугуна, во всем старавшийся быть похожим на Махатму Ганди, начал «смертельную голодовку». Он прервал ее после того, как Манека Ганди пригласила его на встречу со своими коллегами по кабинету министров в Дели. В качестве экологически безопасной альтернативы были предложены менее дорогостоящие турбины, использующие энергию реки, однако слишком многие крупные строительные компании были решительно настроены начать прибыльный проект, и плотину, в конце концов, построили.

В 1991 году министр финансов Индии Манмохан Сингх широко распахнул двери индийской экономики для иностранных инвестиций и ускоренного промышленного развития. «Власть лицензий и разрешений», на протяжении почти полувека стоявшая на пути экономического роста страны, была выброшена на свалку истории. Индексы индийских финансовых бирж взлетели вверх, приветствуя прямые иностранные инвестиции и сокращение всевозможных пошлин. Торговля с другими странами и валютные операции были переведены на супербыстрые электронные рельсы в Мумбаи и Нью-Дели. Обладая самой большой железнодорожной сетью в мире, вторым по размеру флотом и занимая пятое место в мире по производству электроэнергии и угля, будучи самодостаточной в добыче нефти, производстве стали и зерна, Индия сегодня является одной из самых могущественных стран мира. Огромное количество выпускников научных и технических университетов делают ее и одной из самых образованных стран. Экономические достижения Индии с момента обретения ею независимости невероятны, ее экономический рост за последние два десятка лет поразителен. И все же прошлое дает о себе знать. Потопы, засухи, бедность и несовершенная инфраструктура тянут ее вниз каждый раз, когда она пытается взлететь на крыльях успеха и достичь волны золотого процветания.

В 2008 году Индия и Соединенные Штаты подписали свой первый долгосрочный стратегический договор в области внешней политики и глобальное партнерское соглашение о сотрудничестве в области гражданской ядерной энергетики. По этому договору Индия на протяжении по крайней мере сорока лет будет обеспечена поставками ядерного топлива для своих гражданских реакторов, многие из которых, вероятно, будут построены американскими компаниями. Стоимость таких контрактов оценивается почти в 150 миллиардов долларов. Этот договор также открывает для Индии доступ к американским военным поставкам и контртеррористическим архивам, что показывает доверие Америки — «старейшей демократии», к Индии — «крупнейшей демократии». Многие, конечно, рассматривают этот стратегический договор как индийско-американский противовес китайскому арсеналу межконтинентальных ракет и стратегическому партнерству Китая с Пакистаном. Некоторые члены Конгресса США выразили озабоченность тем, что договор дает Индии возможность беспрепятственно перерабатывать предназначенное для мирных целей ядерное топливо в плутоний, который можно использовать для создания ядерного оружия. Кроме того, Индия никогда не сможет избавиться от огромного количества токсичных ядерных отходов, которые производят все ее гражданские реакторы. Однако будущие экологические катастрофы тревожат Индию меньше, нежели сегодняшние потребности, которые едва ли не в четыре раза превышают ее нынешний уровень выработки электроэнергии, необходимой для постоянно растущего потребления городских электросетей. Договор освобождает индийских военных от широкого спектра ранее существовавших опасений по поводу Китая, хотя и не решает аналогичных проблем в отношении Пакистана. В итоге на сегодняшний день Индия обладает достаточным количеством плутония, чтобы обеспечить растущий арсенал ядерных баллистических ракет, но не вызовет ли индийско-американский договор новую, еще более опасную гонку вооружений в Южной Азии? Есть надежда, что у индийских лидеров хватит мудрости, чтобы не провоцировать Пакистан на самоубийственную гонку вооружений и энергично продолжать начатый в 2004 году всесторонний индо-пакистанский мирный процесс.

Большинство индийцев и американцев разделяют одни и те же глубоко укоренившиеся идеалы, от любви к свободомыслию до предпочтения, которое они отдают законодательной демократии перед военной диктатурой. Кроме того, благодаря веку британского правления, миллионы индийцев сегодня владеют английским языком, но при этом они точно так же, как американцы испытывают постколониальные антипатии по отношению к британской тирании. «Бостонское чаепитие» в Америке спровоцировано монопольными налогами, подобно знаменитому Соляному маршу Махатмы Ганди, вызванному все той же возмутительной британской монополией на налогообложение. Во время Второй мировой войны президент Рузвельт делал все возможное, чтобы убедить премьер-министра Черчилля не провоцировать оппозицию, а наоборот, пригласить лидеров Индийского национального конгресса разделить власть с британским вице-королем Индии и таким образом сплотить всех индийцев вокруг союзников. Но вместо того, чтобы пригласить Ганди и Неру принять участие в работе совета, вице-король бросил их за решетку до окончания войны. Затем истощенная войной Британия, устав от нескончаемых конфликтов между различными общинами Индии, в спешке приняла решение разделить Южную Азию на два доминиона — Индию и Пакистан. При этом в начавшейся панике британцы фактически бросили лидеров обеих стран и пребывающих в ужасе жителей разделенных Пенджаба и Бенгалии на произвол судьбы. Это была темная сторона свободы или, как ее назвал Махатма Ганди, «вивисекция» Матери Индии.

Вскоре после окончания Второй мировой войны и освобождения Индии бывшие союзники начали холодную войну, в ходе которой шла ожесточенная борьба за влияние в Центральной Европе. Индийские лидеры, в отличие от Госдепа и Белого дома, никогда не видели в Советском Союзе зловещую «империю зла». Напротив, отсидевшие много лет за решеткой индийские националисты видели своего врага в западном империализме. Поэтому, когда Джон Фостер Даллес [45] попытался запереть Советскую империю за забором различных западных альянсов (НАТО, СЕНТО и СЕАТО), Индия, в отличие от Пакистана, отказалась вступать в эти альянсы. Даллес с горячностью настаивал на том, что страны, которые не «с нами», оказываются «против нас». Пентагон вооружил Пакистан американскими танками и самолетами — для защиты от России. Индия пришла в ярость и настаивала на том, что Пакистан может применить это оружие только против Индии.

Однако мощная поддержка Соединенных Штатов во время пограничного конфликта с Китаем в значительной мере способствовала восстановлению веры Индии в то, что Америка является ее самым большим другом. Этому также способствовали добровольцы Американского корпуса мира. Они работали в деревнях, помогая крестьянам бороться с болезнями и последствиями засухи, орошали пересохшие земли с помощью новых электрических насосов, кроме того, они привезли с собой высокоурожайные сорта пшеницы и риса. Самыми популярными послами США в Индии были Честер Боулз и Джон Кеннет Гэлбрейт [46] , оба они налаживали отношения и возводили мосты дружбы между народами. Но затем Никсон и Киссинджер заставили Индию вновь отвернуться от США, впустую растратив американскую военную помощь на поддержку пакистанского диктатора Яхью Хана, безуспешно пытавшегося сокрушить освободительное движение в Бангладеш. Индия обратила против американского оружия советские танки и артиллерию и вдребезги разбила пакистанскую армию. В самом конце 1971 года Бангладеш получил независимость.

Пять ядерных испытаний, проведенных Индией в мае 1998 года, были подготовлены в обстановке такой секретности, что стали абсолютной неожиданностью для наблюдателей из США и вызвали резкую реакцию в Вашингтоне, немедленно прекратившим поставки в Индию высокотехнологичного сырья. Следуя заветам Махатмы Ганди, Индия была среди первых стран в мире, выступивших с предложением запретить все виды ядерного оружия, однако теперь она отказывалась подписать договор о тотальном запрете ядерных испытаний. Вместо этого тогдашний премьер-министр Ваджпаи с гордостью заявил о наличии у Индии «очень большой бомбы». Уже через две недели Пакистан произвел пять ядерных испытаний. Президент Клинтон осудил обе страны за эскалацию опасной гонки вооружений. Но Вашингтон был не в состоянии убедить Индию отказаться от ядерного арсенала, которым она так дорожила, и поэтому в марте 2000 года состоялся официальный пятидневный визит Клинтона в Индию. Он оказался одним из самых успешных в истории отношений двух стран, и это в результате привело к подписанию в 2008 году того самого договора о сотрудничестве в области ядерной энергетики гражданского назначения.

Безнадежно плохие отношения между Индией и Пакистаном стали наследием раздела 1947 года, сразу после него не менее 10 миллионов беженцев — индусов, мусульман и сикхов — в ужасе вынуждены были бежать через проведенные в спешке границы Пенджаба и Бенгалии, при этом более миллиона ни в чем не повинных людей погибли. На протяжении последующих шести десятилетий соседи были вовлечены в три большие войны, и они продолжают воевать. Самый ожесточенный и едва ли разрешимый в ближайшее время конфликт разгорелся вокруг самого большого штата бывшей Британской Индии — Джамму и Кашмир, подобно терновому венцу он венчает горные вершины Южной Азии. Большую часть населения Кашмира составляют мусульмане, хотя махараджа, который правил штатом на момент обретения Индией независимости, был индусом. Хари Сингх рассчитывал, что Кашмир сможет сохранить независимость и стать своего рода Швейцарией в Азии, поэтому он с самого начала отказался присоединиться к Индии или Пакистану. Так продолжалось до октября 1947 года, пока в Кашмир не явились пуштуны-мусульмане из северо-западной пограничной провинции Пакистана. Они прибыли на пакистанских армейских грузовиках и начали грабить и насиловать всех подряд, держа направление к столице штата — городу Шринагар. Однако незадолго до того как эти мародерствующие мусульманские «добровольцы» смогли добраться до Шринагара, граф Маунтбеттен [47] и Неру отдали приказ индийской авиации перебросить первый сикхский батальон из Нью-Дели в долину Кашмира, и Хари Сингх согласился на то, чтобы Кашмир вошел в состав Индии. Неру пообещал Маунтбеттену, что Индия примет любое решение «беспристрастного плебисцита», который будет проведен в Кашмире относительно окончательной судьбы штата. Необъявленная война между вооруженными силами Индии и Пакистана продолжалась далее до 1949 года, пока под эгидой ООН не было достигнуто соглашение о прекращении огня. Эта линия огня с тех самых пор де-факто остается «границей» между пакистанской, западной частью Азад (свободного) Кашмира и индийского штата Джамму и Кашмир.

Неру все годы держал в Кашмире стотысячный индийский военный гарнизон в состоянии полной боевой готовности. Каждая попытка ООН провести плебисцит под наблюдением международной общественности отвергалась Индией на том основании, что Пакистан должен «прекратить агрессию» и вывести армию с территории Кашмира. Но Пакистан отказывался это сделать, настаивая на том, что выведет войска только после того, как это сделает Индия. Между тем индийская сторона заявляет, что договор с Хари Сингхом о присоединении к Индии дает ей легальное право «поддерживать мир» в Кашмире любыми средствами, которые она посчитает необходимыми. Таким образом, ситуация патовая, и штат фактически разделен. Несколько лет Неру повторял свое обещание провести беспристрастный плебисцит о самоопределении, он всегда выступал за такое решение проблемы, когда это касалось угнетенных народов. Но спустя некоторое время он стал заявлять, что прошедшие в Джамму и Кашмире индийские выборы, по сути, и стали таким плебисцитом. Однако самый популярный политический лидер Кашмира, шейх Мухаммад Абдулла, основатель демократической партии «Мусульманская конференция», большую часть эпохи Неру провел в тюрьме, притом что сам Неру не раз выражал свое восхищение шейхом и называл его своим другом.

Вторая война между Индией и Пакистаном за Кашмир началась в 1965 году, через год после смерти Неру. Пакистаном на тот момент правил маршал Айюб Хан, он лично спланировал операцию под кодовым названием «Большой шлем», он рассчитывал, что в результате Кашмир будет полностью отрезан в своей самой узкой южной части от индийского Пенджаба. Айюб был гигантского роста, он был столь же огромен, сколь индийский премьер-министр Лал Бахадур Шастри был мал и хрупок. Но индийская армия была в четыре раза больше пакистанской и очень быстро развеяла популярный в Пакистане миф о том, что один мусульманский солдат «стоил десятерых индусов». Операция «Большой шлем» захлебнулась, как только индийские танки, двинувшись на запад, пересекли границу Пенджаба и оказались в окрестностях второго по размеру города Пакистана — Лахор. Через три недели вторая индопакистанская война закончилась практически вничью: Вашингтон ввел эмбарго на поставки американских боеприпасов и оружия для обеих армий, что привело к прекращению боевых действий прежде, чем какая-либо из сторон могла праздновать победу. Однако Индия к тому моменту, когда прекращение огня вступило в силу, была в гораздо более выгодном положении, чем Пакистан, и могла нанести серьезный ущерб и, скорее всего, даже захватить Лахор — пакистанскую столицу Пенджаба, кроме того, она, к большому огорчению Айюба, контролировала стратегический выступ в районе Ури и Пунча.

Советский премьер Алексей Косыгин пригласил Айюба и Шастри на переговоры в Ташкент, они достигли договоренности об отводе войск на довоенные позиции. Ташкентский договор, подписанный 10 января 1966 года, обязал лидеров Индии и Пакистана восстановить «мирные отношения» и «способствовать взаимопониманию и дружеским связям между двумя народами». Они пообещали «в будущем решать все свои споры только мирным путем», а также восстановить все формы торговли и взаимообменов. Однако Лал Бахадур Шастри так и не смог претворить в жизнь этот обнадеживающий договор — он не проснулся на следующее утро. Он умер еще до рассвета от сердечной недостаточности. В Кашмире даже после подписания договора линия прекращения огня больше напоминала стрелковый тир — перестрелки не прекращались, несмотря на присутствие на некоторых пропускных пунктах наблюдателей ООН. Постоянные рейды через плохо охраняемую высокогорную границу приводили к тому, что почти каждый месяц между сторонами происходили вооруженные столкновения, затем обычно следовали дипломатические протесты, которые министерства иностранных дел обеих стран оставляли без внимания. Но третья индо-пакистанская война началась и проходила в основном на востоке, в манговых рощах и грязи Бенгалии.