Индийская философия (Том 2)
Шрифт:
Yatha gundharvanagaram yatha vari marusthale (II). О системе адвайта [Все, что кажется видимым, на самом деле вовсе не существует, подобно (мифическому) городу гандхарвов, подобно воде в пустыне.] Ведантой было написано много работ, которые ничего не прибавили к глубине и истине высказываний Шанкары. Хотя Сурешвара, Вачаспати, Подмапада, Шри Харша, Видьяранья, Ситсукха, Сарваджнятмамуни, Мудхусудана, Сарасвати, Аппьядикшита принадлежали к одному и тому же направлению, все же они могли сказать нечто новое и отразить некоторую характерную черту сущности абсолютного идеализма, которая не была раскрыта ранее с той же глубиной. Применяя одинаковый метод и выражая одно и то же воззрение, они тем не менее умеют сохранять свою собственную индивидуальность.
IV. ГАУДАПАДА
Первое систематическое истолкование адвайта-веданты принадлежит Гаудападе [16] . По общему мнению, он являлся учителем Говинды, наставника Шанкары, и, как утверждают, жил приблизительно в начале VIII или в конце VII века н.э. [17] . Считается, что Гаудапада составил также комментарий на "Уттарагиту".
В "Карике" изложены следующие основные принципы философии адвайты: порядок реальности; тождество Брахмана и Атмана; майя; неприменимость причинности к первичной реальности; джняна, или мудрость, как прямое средство достижения мокши, или освобождения; непостижимость абсолютного ничто.
16
Вероятно, это не тот Гаудапада, который является автором комментария на систему санкхья.
17
Гаудапада жил, вероятно, гораздо раньше, поскольку Валлесер (Walleser) утверждает, что "Karika" цитируется в тибетском переводе "Tarkajvalа" Бхававивеки, который жил раньше Сюань-цзаня. Таким образом, хронологические данные о Гаудападе должны быть отнесены приблизительно к 550 году или около этого времени (см. Якоби. J. А. О. S., April, 1913). Якоби считает, что "Karika" более позднего происхождения, чем В.S. в древних буддистских работах, ибо "загадочный характер" В.S. делает невозможным для постороннего человека приводить из нее цитаты для иллюстрации основ философии веданты. "Кроме того, буддисты могли игнорировать старую веданту Бадараяны, подобно тому как это делали джайнисты еще в IX веке н.э. Однако они не могли совсем игнорировать работу Гаудапады, поскольку она является источником изучения той же философии, которая во многих отношениях имеет сходство с их собственной системой (J. А. О. S., April, 1913). Многие индийские ученые склонны придерживаться мнения Якоби, хотя и по другим, чем у него, основаниям, выступая против мнения Валлесера.
"Карика" подразделяется на четыре главы. Первая глава, под названием "Агама", объясняет текст "Мандукьйопанишады". В ней Гаудапада стремится показать, что его взгляд на реальность подтверждается древними текстами (шрути) и согласуется с разумом [18] . Вторая глава, под названием "Вайтатхья", разъясняет феноменальную природу мира, характеризующегося двойственностью и противоречивостью. Третья глава обосновывает теорию адвайты.
В последней части, называющейся "Алаташанти" или "Тушение пожара", теория адвайты о единственной реальности Атмана и относительном характере нашего повседневного опыта разрабатывается дальше. Подобно тому как при быстром вращении зажженного с одного конца прута создается иллюзия огненного круга (алатачакра), так и вселенная [19] кажется многообразной. В этой же части имеются ссылки на взгляды йогачаров и неоднократно упоминается имя Будды.
18
III. 23.
19
См. также "Майтраяни упанишаду" ("Maitrayni Upanisad"), VI. 24. В буддистских произведениях часто применяется сравнение. В самом деле, по языку и мысли "Карика" ("Karika") Гаудапады имеет поразительное сходство с трудами мадхьямиков и содержит в себе много иллюстраций, использованных в этих трудах. Ср. в особенности II. 32; IV. 59. См. J. R. А. S., 1910, р. 133 и далее.
Гаудапада жил в период широкого распространения буддизма. Естественно, что он был знаком с буддистскими доктринами, которые он принимал в том случае, если они не противоречили его теории адвайты. К буддистам Гаудапада обращался ввиду того, что его воззрение не находится в зависимости от какого-либо богословского текста или божественного откровения. Ортодоксальным хинди он говорил, что его воззрение одобряется также и авторитетами. Либеральные взгляды Гаудапады дали ему возможность принять доктрины, связанные с буддизмом, и приспособить их к системе адвайта.
V. АНАЛИЗ ОПЫТА
Мы уже в другом месте указывали на теорию степеней, или родов сознания, кратко описанных в "Мандукьйопанишаде" [20] . Гаудапада опирается на этот анализ и утверждает, что опыт, получаемый во сне, сходен с опытом в бодрствующем состоянии. Если состояния сновидений не входят в содержание обычного опыта окружающих нас людей или наших собственных нормальных переживаний [21] , то это следует понимать следующим образом: это происходит не потому, что состояния сновидения выпадают из абсолютной реальности, но потому, что они не соответствуют нашим общепринятым стандартам. Опыт, получаемый во сне, составляет особую категорию опыта, и в своей сфере он понятен. Вода, которую мы видим во сне, может утолить жажду во сне, и утверждение, что реальная жажда не утоляется, не относится к делу. Высказывать такое утверждение – значит допускать, что опыт в бодрствующем состоянии реален сам по себе и является единственно реальным. Как состояние бодрствования, так и состояние сновидения одинаково реальны в своей собственной сфере и одинаково нереальны в абсолютном смысле [22] .
20
См. "Mandukyopanisad", vol I, pp. 32-33, 159 и далее. Ср. Bradley, Truth and Reality, pp. 462-464.
21
Там же, vol. II, p. 203.
22
"Но, тщательно одумавшись, я припоминаю, что и во сне бывал часто обманут подобными же иллюзиями Остановившись на этой мысли, я так ясно убеждаюсь в отсутствии верных признаков, посредством которых можно было бы отличать бодрствование от сна, что прихожу в изумление, и мое изумление так велико, что я почти готов верить, будто бы сплю" (Р. Декарт, Метафизические размышления. Избранные произведения. Госполитиздат. 1950, стр". 337). Паскаль прав, когда утверждает, что если бы каждую ночь нам снился один и тот же сон, то мы были бы им заняты как раз столько же, сколько и предметами, которые мы видим каждый день. Приведем по этому поводу следующие слова Паскаля: "Если бы ремесленник был уверен, что он каждую ночь в течение двенадцати часов будет видеть сон, что он царь, то я считаю, что он был бы столько же счастливым, как и царь, который каждую ночь в течение двенадцати часов видит сон, что он ремесленник".
Гаудапада признает, что объекты опыта в бодрствующем состоянии являются общими для всех нас, тогда как объекты сновидений представляют собой личное свойство того, кто видит сны [23] . И тем не менее Гаудапада утверждает: "Объекты, которые мы видим как во сне, так и в бодрствующем состоянии, нереальны" [24] . Он указывает: все, что дано как объект, нереально. Аргумент, что все объекты не реальны, а реален только субъект в качестве постоянного свидетеля самого себя, встречается в неразвитой форме еще в некоторых упанишадах и негативно развивается затем буддистской мыслью. Этот аргумент использован Гаудападой для доказательства того, что жизнь есть сновидение в бодрствующем состоянии [25] . Мы признаем мир, воспринимаемый в бодрствующем состоянии, как объективный не потому, что мы испытываем умственные состояния других людей, но потому, что мы признаем их свидетельство. Нет необходимости считать первичными отношения пространства, времени, причины, которые управляют объектами, воспринимаемыми в бодрствующем состоянии. Согласно Гаудападе,
23
II. 14.
24
II. 4.
25
II. 31.
"под природой вещи понимается то, что является завершенным в себе; то, что представляет свое собственное условие; то, что врожденно; то, что не случайно; или то, что не перестает выть тем, что оно есть" [26] .
Когда мы применяем подобный критерий, то находим, что сами по себе и души и мир – ничто и представляют собой только Атмана [27] .
Явления опыта представляются нашему уму как подчиняющиеся определенным законам и как связанные определенными отношениями, главным из которых служит причина. В каком порядке причина и действие следуют друг за другом? Если они одновременны, подобно, например, двум рогам животного, то они не могут быть связаны, как причина и следствие. Аналогия с семенем и деревом не более удачна. Мы не можем называть что-либо следствием, если не знаем его причины [28] . По самой своей природе объяснение, исходящее из причины, не может быть завершенным. Мы берем всякое данное состояние вещей как обусловленное и интересуемся их условиями, а когда мы их обнаруживаем, то вынуждены выйти за их пределы. Подобный процесс не имеет законченности [29] . Если же, однако, мы считаем, что существуют безначальные, вечные причины, которые сами по себе не имеют причины и все же производят следствия, то каким образом, ставит вопрос Гаудапада, то, что производит самого себя, может быть не произведенным (аджа)? Каким образом вещь, которая подвержена изменениям, может быть вечной? Где мы можем найти непроизведенные вещи, которые производят вещи? Причина и следствие явно относительны, взаимно проникая друг друга, и прекращаются вместе [30] . Причинность не присуща реальности, но является лишь условием познания. Гаудапада утверждает:
26
IV. 9.
27
IV. 10. 28. 61.
28
IV. 16-21.
29
Ch. IV. 11-13. 21. 23. 25.
30
IV. 14-15.
"Ни нереальное, ни реальное не может иметь нереальное своей причиной; равным образом не может реальное иметь реальное своей причиной... и как могло бы реальное явиться причиной нереального?" [31]
Трудности, связанные с проблемой причинности, привели Гаудападу к тому, что он высказал следующую мысль:
"Ничего не производится ни самим собой, ни чем-либо другим, а равно ничто на деле не производится, является ли это бытием, или небытием, или и тем и другим" [32] .
31
IV. 40.
32
IV. 22. Шанкара комментирует это место следующим образом: "На деле невозможно никаким способом установить, что бытие создано чем-либо. Ничто не рождается само по себе, то есть из своей собственной формы. Ничто не может воспроизводить самого себя, как например горшок воспроизвести горшок. Равным образом что-нибудь не производится из чего-либо другого, как например ткань из горшка или другая ткань из первой; и ничто не может быть, по очевидным основаниям, порождено как из самого себя, так и из другого, ибо горшок и ткань не могут произвести вместе либо одно, либо другое".
Причинность невозможна. Мы не можем утверждать ни того, что бог есть причина мира, ни того, что опыт в бодрствующем состоянии служит причиной состояний сновидения [33] . Все различные вещи – субъективные и объективные, индивидуальные души и мир – не реальны [34] . Все это кажется реальным лишь до тех пор, пока мы признаем принцип причинности [35] .
"Все порождается силой самврити – относительной истины, и поэтому все невечно; всякая вещь, индивидуальные души и мир не являются порожденными, будучи неотделимыми от саг, и поэтому нет ничего, подобного разрушению" [36] .
33
IV. 39.
34
IV. 51-52. 67.
35
IV. 55-56; IV. 42.
36
IV. 57.
Возникновение и разрушение – это только явления, а в действительности ничего не производится и не разрушается [37] . Мы должны отрицать причинность и другие отношения, для того чтобы достигнуть реального, которое выходит за пределы феноменального [38] .
Необходимо отметить, что различие между субъективным и объективным в системе адвайта не тождественно с общеупотребительным различием этих категорий. Духовный мир столь же объективен или нереален, как и материальный, ибо единственный субъект, или реальность, есть Атман. Этот взгляд разделяют как Гаудапада, так и Шанкара, причем последний считает особенно необходимым отличать мир сновидений от мира бодрствования. Если Шанкара настойчиво утверждает, что оба мира – духовный и материальный неодинаковы, не одного и того же порядка, хотя они являются в сущности Брахманом, против Гаудапады может быть выдвинуто обвинение в субъективизме в традиционном смысле этого слова, поскольку он пользуется аргументами, которые применяет буддистская школа виджняна-вада, чтобы доказать нереальность воспринимаемых нами внешних объектов, приписывая их идеям ума [39] . Движение сознания (виджнянаспандитам) создает видимость восприятия и воспринятого, и мы воображаем многообразие там, где его нет [40] . Мир существует только в уме человека [41] . Гаудапада сводит всю реальность к психическим впечатлениям, которые, по его мнению, не имеют объективных причин.
37
II. 32.
38
Prapancopasamam, II. 35.
39
Якоби представляет аргумент Гаудапады в следующей силлогистической форме: "Вещи, видимые в состоянии бодрствования, не истинны – посылки (pratijna); так как они видимы – основание (hetu); подобные же вещи видят во сне – пример (drstanta); так как вещи, видимые во сне, не истинны, то данное свойство, присущее видимым вещам, принадлежит, таким образом, и вещам, видимым в состоянии бодрствования это применение основания (hetupanaya); следовательно, вещи, видимые в состоянии бодрствования, являются также неистинными – заключение (nigamana)" (J. А. О S., vol. XXIII, pan I, April. 1913) См. также II 29 31; IV 61 66; 72-73.
40
II. 15, 17, IV. 47.
41
IV 45-48, 72; IV 77 1-17.
"Аргументы, извлеченные из природы вещей, указывают на беспричинность причины" [42] .
Ум (читта) не относит себя к объектам, как равно и не допускает их отражения в себе, ибо объекты не реальны и их отражение не происходит помимо него (читты) [43] .
Реалист утверждает, что идеи или чувства не возникали бы, если бы их не вызывали внешние предметы. Гаудапада показывает неразумность допущения объектов, существующих помимо идей и независимо от них, а Шанкара вынужден признать, что это опровержение представляет собой "аргумент буддистов школы виджнянавадинов, которые выступали против мнения реалистов (бахьяртхавадинов); в этом отношении учитель (Гаудапада. – Ред.) с ними согласен" [44] .
42
IV 25 Шанкара, комментируя это место, пишет следующее: "Горшки и пр., которые вы принимаете за объективные причины субъективных впечатлений, сами не имеют никакой причины, никакой основы; они поэтому не служат причиной субъективных впечатлений.
43
IV 26.
44
IV. 21. 25-27.