Чтение онлайн

Итак, александрийский географ Клавдий Птолемей свидетельствует о том, что венеды во II в. были очень многочисленным народом, расселенным на южном побережье Балтийского моря (Венедского залива). Своеобразной осью, вокруг которой вращался мир балтийских венедов, Клавдий Птолемей называет реку Вислу (Вистулу).

Имея подобное временное и пространственное многообразие в описании венедов античными авторами, невольно обращаешься к данным археологии, дабы информацию из источников письменных сопоставить с материальными культурами и тем самым лучше уяснить географию континентального расселения венедов XIII в. до н. э. — VI в. н. э.

Эволюция развивавшихся параллельно и приходивших на смену друг другу культур индоевропейских народов к XIII в. до н. э. привела к тому, что хорошо нам знакомые из более поздней истории кельты, германцы, балты, венеды-славяне и иные индоевропейские народы континента уже кристаллизовали все те материальные, духовные, языковые особенности, которые впоследствии их характеризовали как отдельные народы. И начался процесс, который можно охарактеризовать как историю их взаимоотношений, идущий и поныне.

В центре Европы венеды оказались бок о бок с кельтами. При этом венеды и кельты в VIII–I вв. до н. э. испытывали постоянное давление приплывавших из Скандинавии германцев, в ходе восьми столетий расселявшихся в бассейне реки Рейн и неуклонно продвигавшихся на юг, к альпийским вершинам и далее к Средиземноморью. За несколько столетий до кельтской, а позже и германской экспансии Европа в XIII–VIII вв. до н. э. пережила экспансию венедов, исходившую из самого ее чрева, ограниченного берегами рек Лаба (Эльба) и Западный Буг. Из скрытых лесами Карпатских гор и с прилегающих к ним равнин венеды расселились на громадных площадях континента, раскинувшихся от побережья Атлантического океана до Малой Азии.

Ядром континентального влияния венедов можно считать индоевропейское население, создавшее лужицкую археологическую культуру XIII–VIII вв. до н. э., развивавшуюся на территории центра и юга Польши, в междуречье Одера и Лабы и на севере Чехии, Моравии и Словакии. Помимо лужицкой культуры, к протославянскому, венедскому, миру, весьма вероятно, тяготели создатели археологических культур в XIII–VIII вв. до н. э., развивавшихся на землях в среднем течении реки Дунай и его притоков (археологические культуры Чака в Южной Словакии, Велатицкая культура, названная по местоположению большого кургана у города Брно, Байердорфская культура Нижней Австрии).

Тут невольно вспоминаешь текст автора «Повести временных лет»: «По мнозех же временех сели суть словени по Дунаеви, где есть ньше Угорьска земля и Болгарьска. От тех словен разидо-шася по земле и прозвашася имены своими, где седоше на котором месте». [64]

Равнина Среднего Дуная постоянно претерпевала вторжения, во II тыс. до н. э. крупнейшим из которых стал приход создателей археологической культуры курганных погребений XV–XIV вв. до н. э. Народ этой культуры, стоя на колесницах, гоня впереди себя громадные стада скота, в сердце Европы вступил из бескрайней степной ойкумены индоевропейского мира, раскинувшейся от Восточных Карпат до юга Урала и продолжавшей пульсировать вплоть до рубежа эр.

Как всякая экспансия, континентальное расселение венедов в Европе имело духовную составляющую, символом которой спустя три с лишним тысячи лет для нас явился обряд сожжения тела умершего и погребения его праха в керамическом или металлическом сосуде на дне грунтовой могилы. За обрядом этим стояло эпохальное духовное учение, превозносившее огонь. По времени это большое европейское духовное учение совпадает с расцветшим в Средней Азии, Иране и Афганистане духовным учением зороастризма, и время это очерчено все теми же хорошо нам знакомыми столетиями XIII–VIII вв. до н. э. Имя духовного реформатора восточных индоевропейцев нам известно благодаря Авесте — священному собранию из 21 книги, и имя это Зороастр. Мы имеем 200 текстов письма венедов на Апеннинах и имеем распространенную едва ли не по всей Европе созданную венедами археологическую культуру, по обряду погребения названную культурой погребальных урн или полей погребений. Данная культура, помимо центра Европы, распространена на Балканах, вплоть до Малой Азии, на Апеннинах вплоть до Сицилии, на западе Европы вплоть до атлантического побережья Франции и Бельгии, включая Пиренеи. Культура полей погребений представлена в отдельных провинциях Дании, Скандинавии и на островах Британского архипелага. Данное культурное и материальное и в значительной степени духовное влияние имеет континентальный характер, а свидетельства античных авторов, фиксирующих венедов от Атлантики до Малой Азии, подтверждают то, что современные археологи формулируют при исследовании такого феномена, как культуры полей погребений континента.

Обратимся к лужицкой археологической культуре и к смежным с ней и родственным ей культурам как к материальному и духовному ядру народа, совершившего широчайшую экспансию.

Предыстория лужицкой культуры восходит к IV–II тыс. до н. э., к созданным индоевропейскими народами на севере Европы археологическим культурам воронковидных кубков IV–III тыс. до н. э., шаровидных амфор III тыс. до н. э., шнуровой керамики рубежа III–II тыс. до н. э. Впервой половине II тыс. до н. э. протовенеды, весьма вероятно, были причастны к созданию и развитию унетицкой археологической культуры XVIII–XVI вв. до н. э. и археологической культуры курганных погребений XV–XIV вв. до н. э. центра Европы.

При этом протославяне, иначе протовенеды, никогда не переставали ошущать близость своей древней степной индоевропейской прародины юга Восточной Европы, юга Урала и равнин Средней Азии, вплоть до горных вершин хребта Копетдаг. Киммерийцы, скифы, сарматы, аланы, эти двоюродные братья славян, примыкающие к восточному крылу индоевропейского мира, в I тыс. до н. э. — I тыс. н. э. не только соседствовали со славянами, но в конечном итоге были вобраны восточнославянским миром как один из субстратов, далеко не единственный при движении славян по просторам Восточной Европы.

К XIII в. до н. э. индоевропейские народы запада и центра Европы от древнего подвижного образа жизни едва ли не повсеместно перешли к оседлой жизни. Переход этот был долог и занял столетия, выливающиеся в тысячелетия. К ХШ в. до н. э. на смену древней традиции погребения под курганами в Европе стала приходить иная традиция. И как всегда, для этого были причины. Курганы — это едва ли не единственный способ в бескрайней степи, летом покрытой ковром из высокой травы, а зимой столь же высокими снежными сугробами, отметить место упокоения предков. При оседлой жизни, в центре и на западе Европы, где зимы несравнимо мягче восточноевропейских зим, соседи не столь вероломны, и хозяйство дает достаточно продуктов питания и нет нужды постоянно перегонять скот на новые далекие пастбища, население на определенном этапе развития стало погребать умерших в грунтовых могилах на общих кладбищах, вблизи своих домов. И не было нужды как-то особо отмечать места захоронений. Столетиями к ним вела одна и та же дорога. Но славяне под курганами, вплоть до раннего Средневековья и эпохи принятия христианства, продолжали погребать высшую знать.

Один из таких курганов, высотой Ими диаметром 70 м, расположен у города Седдина и датируется VIII в. до н. э. В основании кургана построена круглая погребальная камера со сводом из каменных плит и с настенной росписью. В бронзовой урне, помещенной в керамический сосуд, покоится прах сорокалетнего мужчины, в двух других урнах прах двух молодых женщин. Погребальная утварь представлена бронзовыми сосудами и мечом с ручкой, украшенной так называемыми антенами.

На полях погребений, нередко насчитывающих сотни и тысячи могил, прах помещали в биконические сосуды, иначе называемые урнами. Украшены эти сосуды классическим индоевропейским орнаментом, характеризуемым геометричностью фигур и их строгой симметрией. Это штрихованные линии, оттиски шнура, треугольники, кресты, меандры, волнистые и горизонтальные линии, идущие по периметру сосудов. Рядом с урной в могиле ставились иные сосуды, по-видимому, с пищей. Урны накрывали камнями или специальными крышками.

Создатели лужицкой культуры селились на возвышениях, над реками, в домах столбовой конструкции. Дома состояли из передней и из комнаты с очагом. Либо дом представлял собой одну комнату с очагом. Продукты хранили во врытых в землю сосудах внутри жилых помещений. Нередко поселения окружались оборонительным валом и рвом. Лужицкая культура располагала достаточно развитой для своей эпохи металлургией и имела искусных ювелиров. Обнаруживаемые поныне клады лужицкой культуры характеризуются наличием топоров, мечей, височных колец, ожерелий, браслетов, перстней, шейных обручей — гривен, и конечно же фибул — древних индоевропейских застежек для плащей, обе полы которого скалывались фибулой на груди.