Чтение онлайн

– Нет, не умирайте, товарищ. Надо писать побольше правдивых рассказов. А простите, разрешите задать Вам один нескромный вопрос: Вы партийная?

– Нет, беспартийная.

– Еще один нескромный вопрос: сколько Вам лет?

– Много, – вырвалось у меня. Но тотчас же я спохватилась: – Не знаю – много или нет – 24 года…

– Ну ладно, товарищ, так Вы договоритесь с ГИЗом – не возражает ли он об опубликовании в «Правде» части книги. И приходите в пятницу.

– Если не умру от счастья, – крикнула я.

– Нет, не умирайте. До свидания…».

Там дальше еще много всего было, но смысл понятен. В итоге брошюру с предисловием Сталина напечатали 100-тысячным тиражом.

Но, пожалуй, еще больше меня поразило продолжение этой безумной истории.

Опытная журналистка Руссова напечатала где-то в Иваново-Вознесенке критическую статью, в которой вдребезги разнесла вышедшую с предисловием Сталина брошюру начинающей журналистки Микулиной «Соревнование масс».

Так вот, товарищ Сталин не только эту статью где-то откопал, он еще и прочитал всю эту полемику, которая сегодня панибратски именуется «срач», внимательно изучил аргументацию сторон с карандашиком и написал начальнику «Главискусства» т. Кону и секретарю областного бюро ЦК Иваново-Вознесенской области т. Колотилову огромное письмо, объемом чуть не с половину брошюры молодой журналистки Микулиной.

Там он на нескольких страницах доказательно обосновал, в чем неправа журналистка Руссова, а в чем ошибается журналистка Микулина, и что надо сделать, чтобы все стало правильно и по феншую. Не вру, правда, там по итогу уже прямые указания:

«Я думаю, что следовало бы товарищам иваново-вознесенцам призвать т. Микулину в Иваново-Вознесенск и «надрать ей уши» за те ошибки, которые она допустила. Я отнюдь не против того, чтобы пробрали хорошенько в прессе т. Микулину за ее ошибки. Но я решительно против того, чтобы толкнуть ко дну и поставить крест над этой безусловно способной писательницей.

Что касается изъятия брошюры т. Микулиной из продажи, то эту дикую мысль следовало бы, по-моему, оставить «без последствий».

С комм. приветом

И. СТАЛИН»

Молодая журналистка Микулина, кстати, проживет не очень легкую, но зато долгую жизнь, уже при Горбачеве будет пытаться заступиться за Стаханова и стахановцев, с которых, по обычаю тех лет, «срывали покровы» в «Комсомолке», какое-то время будет старейшей журналисткой страны и умрет в 96 лет.

Но вернемся к Сталину. Он действительно очень пристально следил за современной ему литературой и уделял ей большое внимание.

Многие даже считают – излишне большое внимание.

Небольшой пример. Как известно, в полном объеме сохранились тетради (журналы) записей лиц, принятых И.В. Сталиным. Поэтому мы точно знаем – кто, когда, и во сколько заходил в сталинский кабинет, и во сколько выходил.

Вот довоенные визиты к Сталину Фадеева:

1929 г.: 22.10;

1930 г.: 19.11;

1931 г.: 2.06 и 6.12;

1932 г.: 11.05;

1933 г.: 31.05;

1939 г.: 25.01, 27.01, 31.01, 20.05;

Вот Авербах в кремлевском кабинете:

1928 г.: 11.12;

1930 г.: 19.11;

1931 г.: 2.06 и 6.12;

1932 г.: 11.05;

1933 г.: 25.05.

А вот Киршон:

1929 г.: 22.10;

1930 г.:19.11;

1931 г.: 2.06 и 6.12;

1932 г.: 11.05;

1933 г.: 31.05.

С промышленниками, конечно, не сравнить – у ставшего наркомом Тевосяна, например, только в 1939 году 14 визитов «к хозяину», в том числе 31 декабря – но, как мы видим, общением с писателям Сталин тоже отнюдь не брезговал.

И это только индивидуальные встречи, без учета посиделок на дачах или массовых приемов.

А они были и были нередкими. Первая масштабная встреча Сталина с писателями произошла как раз в 1932 году.

Выпьем за Родину, выпьем со Сталиным!

Вернее, встреч было две. Там, кстати, был не только Сталин – сначала пообщаться с писателями пришли Молотов, Ворошилов, Бухарин и Постышев, а на второй к ним присоединился еще и Каганович.

Оба мероприятия проходили в особняке у Горького, но 20 октября 1932 года вожди встречались с писателями-коммунистами, а 26 октября 1932 года – просто с ведущими писателями, беспартийными в том числе и это собрание было гораздо более многолюдным.

Официального отчета об этих событиях нет, но многие присутствовавшие писатели оставили достаточно подробные рассказы, по большей части совпадающие в деталях. Вот как описывает, например, Феоктист Березовский утрату официального статуса:

«Писатели разместились по другую сторону стола. Горький сел вместе с нами, в самом центре стола и как раз напротив Иосифа Виссарионовича.

Усаживаясь за стол и оглядывая собравшихся писателей, Сталин предложил:

— А может быть, мы обойдемся сегодня без стенографисток? Пожалуй, так лучше будет... Как вы находите, товарищи писатели?

Мы дружно поддержали предложение Сталина:

— Конечно, лучше без стенограмм!

— Обойдемся!

— Не надо стенограмм!

И стенографистки ушли».

Но писательский люд – народ ушлый и обожает писать для истории. Слово – тому же Феоктисту Березовскому:

«Предчувствуя, что речь [Сталина] для нас, литераторов, будет иметь большое значение, я решил нарушить запрещение о стенографировании прений, решил пустить в ход свою собственную «стенографию» — остаток от той стенографической азбуки, которой когда-то обучился, сидя в Александровской центрально-каторжной тюрьме.

Я сидел за столом в ряду литераторов самым последним. Между мной и Фадеевым сидел директор Государственного издательства художественной литературы Н. Накоряков. Я сказал ему:

— Загороди меня плечом. Я запишу речь Сталина...

Позднее, когда на короткое время около Иосифа Виссарионовича оказалось никем не занятое место, я подошел, сел рядом и сказал:

— Иосиф Виссарионович! Я записал вашу речь. Она будет иметь огромное значение для литераторов. <…>

— Но многого не сказал из того, что хотел сказать, когда ехал сюда, — заметил Иосиф Виссарионович.

— Я буду просить вас, товарищ Сталин, подтвердить текст вашей речи. Должен вам сказать, что я записываю почти стенографически точно.

— Пришлите, — сказал товарищ Сталин. — Посмотрю, что у меня вышло».

В общем, как я уже сказал, информации об этих встречах осталось много.

Даже через чур много. Кое о чем многие участники явно предпочли бы забыть.

Надо сказать, что встречи Сталина с писателями вовсе не были скучными казенными мероприятиями. Нет – начальная дискуссия всегда быстро перетекала в изобильное застолье со спиртным. А писатели такой народ, что вскоре после появления водки они непременно учинят какое-нибудь масштабное бордельеро, и никакой Иосиф Виссарионович этому не помешает.