Чтение онлайн

— Что такое? Пошли, нам нужно вернуться!

Его губы — бледные, потрескавшиеся — дрогнули.

Из них вырвался хриплый, едва слышный шёпот, больше похожий на предсмертный стон:

— Ме...ня...нет.

Эти слова повисли в пространстве, как похоронный звон. Внезапное осознание ударило с леденящей ясностью — передо мной лишь пустая оболочка, бледная тень того, кто когда-то был моим Элаем. Его больше не существовало ни здесь, ни где-либо ещё. Но сердце яростно отказывалось принимать эту правду.

— НЕТ! ЭЛАЙ!

Мой крик разорвал мёртвую тишину зала.

— Я без тебя никуда не уйду! Ты же обещал... не умирать... Не оставлять меня...

Я вновь взглянула на него — на его мёртвенный взгляд сквозь кровавую повязку, на раны, из которых теперь хлестала кровь. Вид этого кошмара вырвал из меня пронзительный вопль, и...

* * *

...и я проснулась. Резко, с хриплым всхлипом, будто вынырнула из ледяной бездны. Сердце колотилось, как пойманная птица в клетке грудной клетки, пот стекал по вискам солёными ручьями. Жёсткая койка, полумрак медпункта — реальность медленно проступала сквозь пелену кошмара. Не Весперов Холм. Не тот проклятый коридор. Но страх остался — живой, острый, впившийся в рёбра как осколок разбитого зеркала.

Элай...

Кошмар. Слишком ясный. Слишком... правдивый. Я зажмурилась, но кровавая повязка и зияющие раны продолжали плясать перед глазами.

И тогда — прозрение.

Воспоминание ударило, как током: кабинет Леона. Пистолет в его руке. Направленный на Элая. Выстрел? Не помню. Неужели... смерть Элая не кошмар, а реальность…

Я собиралась вскочить, но вдруг услышала шаги. Твёрдые, мерные, узнаваемые. Леон.

Тело напряглось само собой. Я замерла, притворившись спящей, дыша ровно и поверхностно, как учили на тренировках.

Он вошёл бесшумно, даже дверь не скрипнула. Его присутствие налило комнату свинцовой тяжестью. Он не подошёл сразу — остановился у окна, сливаясь с ночью за стеклом.

И это хорошо. Ведь если бы у меня сейчас было оружие... Пистолет. Нож. Что угодно. Я бы не колебалась ни секунды. Но приходилось лежать, копя ярость, представляя момент, когда смогу посмотреть в его глаза в последний миг... и наслаждаться его болью, которую причинил мне. Не прощу… Никогда!

Он молчал. Казалось, вечность. Потом заговорил.

— Знаешь... — его голос, неожиданно лишённый привычной стали, заставил меня внутренне вздрогнуть. Он говорил не мне, скорее, в пустоту, в ночь за стеклом. — Когда Элай сказал о твоей клинической смерти... в том особняке... Я сразу вспомнил.

Пауза. Только его тяжёлое дыхание нарушало тишину.

— Мой сын... Алекс. — Голос Леона прозвучал непривычно хрупко, будто ломался о камень где-то внутри. — Он умер... у меня на руках. Пуля. В грудь. — Пауза повисла густой и тяжёлой. Когда он заговорил снова, слова шли через силу, сдавленные комом в горле: — Крови... Боже, как много крови... Он хрипел, задыхался... а я... — Голос его окончательно сорвался, превратившись в едва слышный хрип. — А в его глазах... я видел только один вопрос: «Почему он, а не я?»

Я едва не дернулась, не открыла глаза. Замерла, забыв дышать. Элай жив? Леон знает о моей смерти? Мысли метались, как пойманные птицы, но я впилась ногтями в ладони под одеялом, заставляя лицо оставаться расслабленным, маской сна. Мысли метались, но я старалась сохранять маску сна, боясь пропустить хоть слово.

Тишина растянулась, наполненная его невысказанной болью. Потом он заговорил снова, тише, мягче, почти проникновенно, но с той же невыносимой тяжестью:

— Ты... похожа на него. — Его шаги едва слышно приблизились к койке. Я ощутила, как его взгляд скользнул по моим щекам, векам, губам. — Не лицом. Нет. А вот этим... — Он будто искал слово. — ...упрямством. Этой... искрой жизни. Готовностью лезть в самое пекло напролом. Даже когда всё уже... кончено. — Тяжёлый, усталый вздох. — И этот взгляд... Когда ты теряешь сознание... В нём тот же ужас. Тот же немой, обречённый вопрос...

Тишина снова сомкнулась вокруг. Я чувствовала его присутствие, эту давящую волну горя и чего-то ещё... почти болезненного интереса. Его взгляд, казалось, прожигал ткань одеяла.

Он простоял так еще целую вечность, отмеренную ударами моего сердца. Потом шаги — тяжёлые, размеренные — раздались снова, приближаясь. Я вжалась в тонкий матрац, внутренне сжалась, ожидая худшего... Но ощутила лишь внезапное, почти невесомое прикосновение к плечу — он поправил сползшее одеяло, натянув его выше. Этот абсурдно отеческий жест повис в затхлом воздухе палаты тяжёлым, неразрешимым вопросом.

Шаги замедлились у двери, притвор щёлкнул с тихим, но окончательным звуком. Затвор замка прозвучал как приговор тишине.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. В палате стояла кромешная тьма, лишь бледный свет уличного фонаря отбрасывал дрожащие тени на стены. Слова Леона висели в воздухе, смешиваясь с кровавыми видениями из сна. Алекс... Элай... Ледяная дрожь пробежала по спине. Где сейчас Элай? Я пыталась собрать мысли воедино, но голова гудела.

Усталость — и физическая, и душевная — накатывала тяжёлыми волнами. Веки предательски слипались, сознание затуманивалось. Так и не удостоверившись, жив ли Элай, я погрузилась в тревожную, беспокойную дрёму. Образы кошмара всплывали вновь: языки пламени, руины, кровавые следы, Элай с этой чёрной повязкой...

Не знаю, сколько времени прошло, но я проснулась от едва слышного скрипа. Тонкого, как писк испуганной мыши. Не дверь. Может, окно? Или это было лишь игрой воспалённого сознания?

На испуг не осталось времени. Тени у кровати внезапно сгустились. В нос ударил запах чужого пота, дешёвого одеколона и холодного металла. Чьи-то сильные руки — точно не Элая и не Леона — резко, но аккуратно обхватили меня под спиной и коленями. Я попыталась закричать, дёрнуться, но тело не слушалось.

— Тсссс... — прошипел незнакомый голос прямо над ухом. Что-то холодное и твёрдое — пистолет? шприц? — прижалось к шее. — Шевельнёшься — умрёшь. Крикнешь — твой монстр умрёт первым. Рука, державшая меня, на мгновение ослабла хватку. Я почувствовала резкую боль от укола в бедро. Холодная волна мгновенно разлилась по ноге, поползла вверх.

Сознание начало ускользать с пугающей скоростью. Последнее, что успела разглядеть перед тем, как тьма поглотила всё — блик света на маске. Не балаклаве. Настоящей, гладкой, белой маске с узкими прорезями для глаз. Кто это был?

Мысль об Элае, о его кровавой повязке из сна, мелькнула последней искрой. Затем — только пустота.

Элай

Я решил не терять времени и сразу разведать обстановку возле кабинета Леона. Взобраться туда незаметно казалось почти невозможным. Наверняка, его кабинет охраняли люди. Возможно, Сиян не знала наверняка, и Леон носил ключи с собой — он ведь не дурак, чтобы оставлять такую ценность. Хотя... кто его знал?

Прижавшись к холодной бетонной стене, я чувствовал, как учащённое сердцебиение отдаётся в висках.

Тихо сделав шаг вперёд, заглянул за угол. Кабинет охраняли двое — не простые наёмники, а элита личной гвардии Леона. Один — массивный, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом, другой — поменьше, но с хищной цепкостью в глазах. Их разговор донёсся сквозь гул вентиляции:

— И что босс нашёл в этой девчонке? — проворчал коренастый, потирая ладонью подбородок. — Упрямая как чёрт, одни проблемы.