Чтение онлайн

О, волшебное сочетание слов "на самом деле"! Когда вам показывают на белое и говорят, что на самом деле это черное, и только кажется вам белым, то возразить нечего. Можно только попытаться понять, почему или зачем вам это говорят. По отношению к Марксу это главным образом почему, по отношению к современному марксистскому тоталитаризму — это зачем.

 Основным побуждением, двигавшим Марксом, было отрица­ние современного ему капиталистического строя. И в самом деле, нельзя признать разумным и справедливым общество, в котором небольшая прослойка богатых людей почти бесконтроль­но распоряжается производством материальных благ, а миллионы бедных людей вынуждены продавать им себя как рабочую силу и влачить при этом полуголодное существование. Такое общество требует коренной перестройки. Средства производства, имеющие теперь четко выраженный общественный характер (и огромную стоимость), должны быть поставлены под эффективный контроль общества. Капитализм должен уступить место социализму.

Но Маркс не был первым социалистом. Он не был также первым революционером. И не он один понимал, что именно неимущие промышленные рабочие — пролетариат, численность которо­го в то время непрерывно возрастала, представлял собой в тог­дашней Европе потенциальное взрывчатое вещество для революции. "Практичный в великих делах", Маркс был первым, кто поставил своей задачей - в целях "вербовки армии", разумеется, — доказать неизбежность победоносной пролетарской революции, сделать пролетариат избранным народом, призванным проложить путь в светлое будущее. В известном письме к И. Вейдемейеру [15] Маркс пишет:

"Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собою. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты — экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства; 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролета­риата; 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и обществу без классов."

Каким должно быть доказательство? Разумеется, научным; иного не приняли бы в середине XIX века. Но что значит научно доказать? Это значит найти какой-то объективный закон, т.е. закон, не зависящий от воли и сознания людей, подобно закону всемирного тяготения. Где искать такой закон? В экономике, на которую наука во времена Маркса уже начинала распространять свои методы. Так и возникает "исторический материализм", со­гласно которому материальное производство развивается по своим имманентным законам, а воля и сознание людей являются лишь их слепыми орудиями. И развитие производства "с неиз­бежностью" приводит - куда бы вы думали? — к бесклассовому обществу, где все поровну, все справедливо, где человек челове­ку друг, товарищ и брат. Какая мудрость со стороны паровых машин, рычагов первого и второго рода и тому подобных желе­зок!

Концепция Маркса является, по существу, историческим детерминизмом, а не материализмом, причем детерминизм этот нигилистический, отрицающий ведущую роль духовной культуры в истории. Оба эти аспекта Маркс заимствовал из современной ему науки. Но это еще не делает марксизм научным мировоззре­нием, ибо он отвергает самое главное в науке — критический научный метод. По своему стилю мышления марксизм - учение религиозно-догматического типа.

Когда человек основывает свою политическую деятельность на принципе "бытие определяет сознание", он должен непрерывно убеждать себя и других в справедливости этого принципа. Логика борьбы приводит к тому, что этот принцип постепенно преобразуется (на деле, если не на словах) к виду "экономика — все, духовная культура - ничто". И человек становится нигилистом — врагом духовной культуры, а значит, и культуры вообще. 

Многих приверженцев марксизма привлекают в нем его пози­тивные аспекты: социалистические идеалы и решимость искать действенные методы для их осуществления. Однако нигилисти­ческий аспект марксизма — это его важнейшая черта, определя­ющая судьбу марксистских политических течений. Именно эта черта была взята Лениным за основу, когда он переносил западное учение на восточную почву. Многое утерялось в процессе переноса, но марксистский нигилизм остался. Он дал чудовищные всходы на новой почве и привел ленинскую партию к массовому уничтожению людей, а затем и к самоуничтожению. Вопрос этот хорошо исследован русскими философами — свидетелями воз­никновения и развития русского марксизма: Бердяевым, Фран­ком.

По марксистской теории считается, что в основе всего учения лежит диалектический материализм; затем из него выводится исторический материализм, а из этого последнего — социальные и политические установки. Можно не сомневаться, что действительное движение в процессе становления марксизма шло в обратном направлении: от политической установки на пролетарскую революцию к общим принципам исторического материа­лизма, а отсюда — к диалектическому материализму как фило­софии природы. Тезис — материя первична, сознание вторично — сам по себе не имеет точного смысла; если под этим понимать только то, что сознание появляется на определенном уровне развития материи (то есть всеобщей реальности), то это общеизвестный научный факт. Однако этот тезис включает в себя в обычной марксистской интерпретации нечто большее: утверждение, что сознание пассивно, что оно исчерпывается отражением действительности. Представление о творчестве и о связи этого понятия с сознанием и волей личности, которое столь характерно для современной европейской философии (беря начало, по-видимому, от А.Бергсона), полностью отсутствует в марксизме. Маркс писал, что для него процесс мысли есть только отражение процессов реальности, перенесенное в человеческую голову. Тезис "сознание вторично" имеет нигилистическую эмоциональную окраску: уменьшение значения таких понятий, как сознание и мысль, вплоть до полного их устранения как чего-то несущественного, "вторичного". Посмотрите, как недвусмысленно (и с каким восторгом!) пишет об этом советский марксист Деборин:

"Историческая задача, стоявшая перед Марксом и Энгельсом, состояла в том, чтобы "поднять восстание против этого господства мысли", как говорится в проекте предисловия к "Немецкой идеологии". В этих нескольких словах действительно резюмируется тот огромный переворот в области философии, ис­торической науки и мировоззрения вообще, который совершен марксизмом. Марксизм поднял восстание против господства мысли, подчинив ее материальной действительности. " [16]

Хороша философия, нечего сказать.

Если даже для мысли марксизм уготовил такую жалкую участь, то что ожидает доброту, терпимость, любовь?

Перестановка двух высших уровней в иерархии планов поведения, производимая марксизмом, уничтожает общечеловеческие ценности. Для революционера-разрушителя эта операция — сущая благодать. Человека как такового больше нет. Есть только представители различных классов. Классовый интерес — наивысший интерес, а кто говорит, что он думает об общечеловеческих надклассовых интересах,— обманщик. Общество распадается. По отношению к "классовым врагам" все позволено — вот вывод, к которому приходит марксизм и ради которого существует вся его философская часть.

С этой точки зрения интересно сравнить Маркса и Энгельса с Фейербахом. Единственная по-настоящему ценная идея диалек­тического материализма - перетолкование гегелевской диа­лектики в материалистическом духе — принадлежит, как извест­но, Фейербаху. Такое же материалистическое, позитивистское толкование дает Фейербах и религии, в частности христианству. Читая "Сущность христианства", испытываешь порой удивле­ние, как современно это сочинение по подходу, методу, и как много высказанных в нем мыслей сохранило до сих пор свое значение.