Чтение онлайн

— Скажи, что ты моя подданная, — прошептала Эмеразель.

Урсула ощутила, как её губы шевелятся.

— Я ваша верная подданная, — произнесла она. — Я ваша.

Низкий смех рокотом разнёсся по комнате, сотрясая пол.

— Ты горишь для меня.

С огромной силой воли Урсула осмелилась поднять глаза, хотя не настолько высоко, чтобы встретиться с сияющим взглядом богини. Вместо этого она смотрела на губы Эмеразель, приоткрывшиеся в улыбке с крупицами золы. «Она что-то обо мне знает». Если бы у Урсулы имелся хоть какой-то контроль над своим телом, она бы спросила, что именно.

— Вы помните, когда она вырезала на себе символ? — настаивал Кестер.

— Я помню день, хотя тогда не знала, кто она. В тот день ко мне пришло столько душ. Это было великолепно, — на губах богини играла пепельная улыбка. — Это всё, что вам нужно знать. У меня есть задание для моей маленькой хнычущей подданной.

Урсула подавляла желание закричать. Её кожа горела, она находилась в центре вулкана. Боль раздирала её разум на части. Почему Кестер не испытывает сложностей с жаром? Как он это выносит?

Улыбка Эмеразель сделалась шире.

— Цель — особенно аппетитная душа. Он стал моим союзником несколько месяцев назад. Ты могла о нём слышать — Хьюго Моудс. Ты заберёшь его душу для меня. Не разочаровывай меня. Кестер, дай ей книгу. Тысяча страниц. Одна страница для каждого задания, пока книга не заполнится.

Тело Урсулы дрожало. «Она сказала тысяча страниц?»

Кестер кивнул.

— У неё нет подготовки, так что я пойду с ней на первое задание.

— Нет, — проревела Эмеразель. — Я хочу увидеть, что она сможет сделать самостоятельно. И Кестер, когда тренируешь её, следи, чтобы она оставалась покорной. Не нежничай с ней. Я хочу, чтобы она подчинялась.

— Конечно, — сказал он бесстрастным тоном.

— Если ей придётся умереть, — рассуждала Эмеразель, — непременно сначала доставь её ко мне. Я сама от неё избавлюсь. На самом деле, я весьма предвкушаю это, — губы Эмеразель начали рассыпаться, и всё её тело развеялось кучкой пепла.

Урсула ахнула, когда комнату заполнил прохладный воздух, и за окнами вновь наступила студёная зима. Дрожа, она согнулась на четвереньках, подавляя рвотные позывы. Её тело бесконтрольно содрогалось. Во рту появился сильный привкус креозота, веки словно превратились в наждачку. Кашляя и сдерживая рвоту, Урсула поморгала, пытаясь выдавить немного влаги из слёзных желёз.

— Это было ужасно. Ты не сказал, что будет так ужасно, — ей ненавистно было слышать, как её голос срывается. Она не хотела, чтобы Кестер видел её такой слабой. Он уже имел слишком много власти над её жизнью.

— Боги преисподней, — тихо сказал Кестер. — Первый урок — никогда не смотреть на неё в упор.

Он протянул ей руку, помогая подняться.

— Ты в порядке?

Слишком вымотавшись, чтобы переживать из-за своей гордости, Урсула прислонилась к нему.

— Я больше не повторю этой ошибки, — выдавила она. Ей нужна холодная ванная и долгий сон.

Кестер обнял её за талию, поддерживая, и изучал взглядом.

— Я не знал, что такое произойдёт, — тихо сказал он. — Я никогда прежде не видел, чтобы она вела себя так. И её пламя не должно обжигать того, у кого есть метка. Я не чувствую жара, когда она появляется. А ты была в агонии.

— Я думала, что умираю.

— Ты определённо заслужила прозвище Загадочной Девочки.

Когда тошнота отступила, Урсула выпрямилась и отстранилась от него.

— Видимо, мне не удастся убедить Эмеразель рассказать, что она знает обо мне.

— Она явно по какой-то причине ненавидит тебя, так что нет.

Застряв в постоянных отчаянных попытках наскрести на еду и оплату квартиры, Урсула так долго игнорировала самый фундаментальный вопрос: Кто я? И теперь этот вопрос полыхал в её сознании как ужасающие глаза Эмеразеь.

— Почему она ненавидит меня? Что я сделала?

Кестер сверлил её взглядом.

— Я вижу, что у тебя очень чистое произношение на ангельском. Более того, твой акцент идеален. Ты когда-то была учёным. Как ты можешь помнить ангельский, но не помнить ничего о себе?

— Так же, как я могу говорить по-английски и умею пользоваться ножом и вилкой. Это другой вид памяти, — Урсула нахмурилась. Она бы никогда не назвала себя учёным. — Но ангельский? Где бы я его могла изучать?

— Понятия не имею. Наверное, это и делает тебя Загадочной Девочкой.

Она с трудом сглотнула.

— Что она имела в виду про книгу?

— У каждой гончей есть книга — учетные записи для отслеживания твоего прогресса. Одно задание — одна страница. Когда книга заполнится, твоя душа свободна. Я приготовлю такую для тебя, когда ты вернёшься со своего задания. Я ещё даже не начинал тренировать тебя и, честно говоря, понятия не имею, зачем Эмеразель уже дала тебе задание. Ты к этому не готова. Но она отдала это тебе, так что тебе лучше сделать все правильно. Потому что она, похоже, хочет тебя убить.

Холодный ужас расцвел в её сознании. «Моё задание. Точно».

— Мне было слишком больно, чтобы сосредоточиться, когда она говорила. Мне почти показалось, что она говорила про Хьюго Моудса, ведущего солиста «Четырёх Пунктов». Но это же не так.

Кестер вскинул бровь.

— Это так. Тебе лучше выбрать одно из платьев, что я тебе купил. Шарм — одно из наших лучших оружий, хотя у меня сложилось впечатление, что тебе это не даётся легко.

Урсула устроилась на заднем сиденье Бентли, глядя в окно на очередь дрожащих любителей клубов. На ей было шёлковое коктейльное платье, просто восхитительно ощущавшееся на коже. Чёрное, разумеется, поскольку выбирал его Кестер. Её нервные окончания были взвинчены до предела, и она прибыла на своё первое задание на двадцать минут раньше.

Снаружи в воздухе витали снежинки. Некоторые таяли, падая на тёплые окна машины и отражая неоновые огни Бруклина словно крохотные драгоценные камушки. Водитель на переднем сиденье носил кепку с эмблемой команды Метс и невпопад подпевал радио.

— Думаете, у Метс будет хороший сезон? — спросила Урсула. Она даже точно не знала, о каком виде спорта говорит, но ей нужно было отвлечение, какое-то ощущение нормальности.

— Ага, — ответил он.

«Вот и поговорили».

Урсула побарабанила ногтями с маникюром по своим обнажённым бёдрам. Хьюго Моудс. Она должна забрать душу Хьюго Моудса. Действительно ли она могла отправить его душу в огненную загробную жизнь? И что именно Эмеразель собиралась делать с нею там?