Чтение онлайн

– Увы, – глухо откликнулся я.

Когда я вышел в гостиную, Кинрю был уже готов отправляться к Карповичу. Оделся он по-европейски и франтом расхаживал по комнате.

– Ну так что, Яков Андреевич, мы едем к ростовщику? – бодро осведомился он. – А то я уже велел лошадей запрягать! Что-то вы неважно выглядите, – нахмурился мой ангел-хранитель.

– Сон страшный приснился, – ответил я. Перед моим мысленным взором вновь предстала картина разбушевавшегося пожара. Я невольно поежился.

– Ах, вот оно что, – понимающе отозвался японец. – Неудивительно. Вампир или оборотень?..

– Графиня Оленина, – проговорил я в ответ.

– Не иначе Наталья Михайловна, – усмехнулся мой Золотой дракон, водружая себе цилиндр на голову. Он все еще был под впечатлением от знакомства со старшей графиней Олениной.

– Поехали! – велел я ему. – А то не застанем Карповича!

Мы вышли на порог, где нас уже ожидала запряжка цугом.

– При всем параде, что ли, поедем? – весело усмехнулся я.

– А почему бы и нет? – отозвался в ответ Кинрю.

Однако мы так и не успели отъехать от дома, потому что на дороге появилась карета графа Оленина.

– К чему бы это? – проговорил я испуганно. – Неужели, в их доме и правда беда стряслась? Неужели, Элен снова что-нибудь подожгла?

– Беду не накликайте, Яков Андреевич, – мрачно сказал японец, наблюдая за каретой, приближающейся к подъезду.

В этот момент карета остановилась, и из нее выбрался граф Владимир Оленин в военной форме.

Я направился к нему.

– Что стряслось?

На Оленине лица не было, будто он только что сам с нечистью повстречался. Светлые глаза поблекли, вокруг них пролегли коричневые круги.

– Вы не поверите, Яков Андреевич, – пробормотал он чуть слышно.

– Поверю, – невесело отозвался я.

– Лушу убили, – ответил гвардеец дрогнувшим голосом, – осиновый кол у нее в груди!

– О чем это вы говорите, граф? – Я почувствовал, что меня охватывает какой-то панический суеверный страх.

Однако больше всего меня волновала судьба Элен. Неужели эта хрупкая девушка могла вонзить деревянный кол в грудь своей преданной горничной?!

– Это действительно ужасно, – выдохнул граф Оленин. – Страшнее и быть не может! Вина Элен почти не подлежит сомнению. Она же целыми днями твердила о нечисти, которая ее, якобы, преследует! – он обхватил руками русоволосую голову, при этом на пальце у него сверкнул перстень с адамовой головой.

– Но, если мне не изменяет память, – заметил я вкрадчиво, – ваша сестра говорила о мужчине, о ее каком-то мистическом женихе, к браку с которым она готовилась.

– Все так, – согласился граф. – Но разве это объяснишь полицейским?

– Но Луша ведь была вашей крепостной? – осведомился я. – Или я ошибаюсь?

– Так-то оно так, – согласился Оленин, – но наша репутация в свете погублена окончательно. Да и кто теперь поручится, что моя сестра не опасна для общества?! Кто-то уже распорядился вызвать полицию, – сообщил он.

– Но кто? – удивился я. Неведение графа Владимира показалось мне несколько странным.

– Я и сам не знаю, – пожал плечами гвардеец. – Очевидно, кто-то из дворни…

– Когда вы обнаружили тело? – осведомился я, забираясь в графский экипаж.

Кинрю тут же последовал за мною, как брат-близнец. Оленин бросил на него недоумевающий взгляд, но ничего не сказал.

– Тело Луши обнаружила сама Елена, – отозвался гвардеец. – После этого с ней случилась истерика, – голос Оленина задрожал. – Она так кричала, весь дом сбежался! Неудивительно, что никто так и не понял, кто же все-таки послал за полицейскими!

– Мне бы хотелось взглянуть на тело горничной, – заметил я, когда наш экипаж тронулся с места. – Мало ли какие могут подробности обнаружиться?! Если, конечно… – Мне пришла в голову мысль, что полиция в графском особняке и так все уже перевернула вверх дном.

– Если вам Медведев позволит, – развел руками Оленин.

– Кто? Кто позволит? – едва не поперхнулся я.

– Лаврентий Филиппович, – пояснил граф Владимир, – так его кажется величают. Он квартальный надзиратель, если не ошибаюсь…

– А земля-то все-таки круглая, – глубокомысленно изрек мой Золотой дракон, глядя в одну точку. Мне даже показалось, что он медитирует. Мой японец сосредоточенно вдыхал и выдыхал воздух ноздрями по методике дзадзен, словно собирался достичь внезапного озарения.

– Это вы о чем? – Оленин удивленно приподнял брови.

– Ну, – протянул я, улыбаясь, – просто мы немного знакомы с Лаврентием Филипповичем.

– Что это значит?

– Владимир Александрович, вы забыли, чем ваш покорный слуга занимается в Ложе? – заметил я.

– Ах, вот оно что, – отозвался в ответ Оленин.

Квартальный надзиратель Лаврентий Филиппович Медведев представлял собой довольно интересную личность. В нашем Ордене он не состоял, да и в других тайных франкмасонских организациях тоже, насколько мне, разумеется, это было известно, но оказывал нашему Ордену «Золотого скипетра» услуги полицейского рода за кое-какое вознаграждение. Не скажу, что оно было очень уж щедрым, но, в общем, Лаврентий Филиппович на жизнь не жаловался. Я бы даже сказал, что совсем наоборот!

Но наши личные взаимоотношения с Медведевым носили сложный, я бы даже осмелился заметить, напряженный характер. Лаврентий Филиппович меня, мягко говоря, недолюбливал, да и я не мог не ответить ему той же монетой. Так что порой это накладывало своеобразный отпечаток на характер совместно проводимого нами расследования.

До некоторых пор Медведев даже заискивал передо мной, скрывая свое истинное ко мне отношение под маской беспристрастной благопристойности. Однако в имении князя Титова, где волею случая мы оказались запертыми в одной усадьбе, расследуя дело о мнимом человеческом жертвоприношении, подстроенным польским оппозиционером – масоном, замаскированная неприязнь Медведева ко мне вскрылась, как назревший нарыв, и я, наконец, узнал его подлинную сущность.

Экипаж Владимира Александровича Оленина остановился аккурат перед графским особняком с одним обгорелым флигелем. Вокруг него сновали рабочие со стройматериалами. Деревянный флигель был похож на улей, в котором гудела работа. Я не сомневался, что через пару дней на месте обгоревших развалин будет красоваться новенький флигель ничуть не хуже старого.

– Приехали, – не слишком весело проговорил Оленин и начал выбраться из экипажа.

Мы с Кинрю отправились вслед за ним по ступенькам парадного крыльца. Уже в холле на первом этаже я увидел Лаврентия Филипповича, с задумчивым видом о чем-то разговаривающего с расстроенной Натальей Михайловной, которая всем своим видом давала понять, что жизнь ее разбита и разрушена навсегда!