Чтение онлайн

Луйс не стал задавать вопросы или спорить, он молча вышел из комнаты.

***

В этом твое милосердие? В этом твоя хваленая доброта? Спасти жизнь лишь для того, чтобы погубить в нужный момент. Я знаю, кто помог им выбраться из города, кто прикрывал своим крылом их от всевидящего взора императора. Но даже я до такого не опустился бы. Твой любимый и верный сын пал ниже меня, но ты не хочешь этого видеть. Я ослушался и был осужден. Он послушался и был восславлен. Удобно, не правда ли, осуждать только те грехи, которые не соответствуют твоим интересам, прощая те, которые угодны тебе. Все зря. Все напрасно. И я смеюсь вам в лицо, потому что я, желающий погубить ее, невольно спасу ей жизнь. Я. Спас. Ее. Я дам ей свободу. Я дам ей выбор. А не вы. Все твои оправдания жалки. “У них есть свобода выбора”. Черта с два. Чистота души проверяется не в запертом пространстве, где нет соблазнов. Из чего ей тогда выбирать? Из правильного и очень правильного? Чистой я назову ту душу, которая, находясь во власти пороков, видя все прелести неправедной жизни, преимущества богатства, сможет отказаться от этого ради ваших хваленых ценностей. Нельзя назвать пса незлым, если он привязан и никого не укусил. Вы отпустите его и посмотрите: добр ли он на самом деле? Стала бы она той, кто нужен вам и кого вы хотели видеть, без ограждений и запретов? Стоило ей попасть в Пар-Ис, как она пала. Это свобода выбора? И я это вам доказал. Она сделала выбор. И когда ваш мир рухнет, она отправится со мной. Это мой дар. Тьма заслуживает место рядом со светом.

***

На востоке алела заря. Последняя заря ее мира.

Иду повели в приемную Патани. Она была так близка к разгадке, ответы буквально плавали на поверхности, но разбредались в разные стороны — не соединить. Ида перебрала в голове сотни вариантов, но ни один не был гарантией свободы для всех, кто ей дорог. Как только ей удавалось выстроить логическую цепочку, та разрывалась из-за одного недостающего звена. Почему Патани не боится казнить Ишаса, если знает, что тот может быть ребенком из пророчества. Ведь на это он намекал, говоря о случайном везении. “Не одно дитя, а два…” Луйс все это время защищал ее из-за того, кто она, но узнав об Ишасе, будет ли также защищать его? Ида не стала рисковать и не рассказала Луйсу о том, что узнала. Она не уверена, что он был бескорыстен в своей помощи, чтобы надеяться на такую же защиту для Ишаса.

Ожидание тянулось бесконечно. Ида обхватила колени руками и уперлась головой, раскачиваясь из стороны в сторону. Она не знала, что делать дальше и как быть. Она ошиблась, и эта ошибка будет стоить жизни многим: Ишасу, родителям, возможно, ей тоже.

Патани вошел и, не обращая на нее внимания, прошел к своему месту, резким движением откинул полу туники и сел за стол. Не поднимая головы, стал писать что-то на пергаменте, потом свернул и скрепил печатью. Отложив в сторону, взялся за другой свиток. Ида следила за движениями рук, сосредоточенным лицом, слушала скребущий звук пера о сухой пергамент. Ожидание высасывало из нее последние силы. Незнание и ожидание неизвестности хуже вердикта.

Наконец Патани дописал последний свиток и поднялся с места. Посмотрел на Иду, приподнял бровь, будто и забыл о ее существовании. Постучал костяшками по столу, цокнул и подошел к ней. Присел и по-отечески погладил по голове. Ида вздрогнула от этого прикосновения.

— Что ты решила?

— Я расскажу вам правду. Мою правду, — еле выговорила Ида.

— Я благодарю тебя за честность. Ты смелая девушка, Ида.

— Вы… вы поверите мне? — запинаясь, произнесла Ида.

— Ида, я наместник Создателя на земле и мне открыт его взор правды. Я всегда знаю, кто лжет. Но видишь ли, мы имеем дело кое с чем необычным и сложным, и в таких случаях не всегда правда означает справедливость. Поэтому я должен просить тебя еще об одном одолжении. Прости, я был суров с тобой, но последний раз сыграй свою роль. Завтра мы исполним пророчество, — увидев, как Ида вздрогнула, он поспешил ее успокоить, — ту часть, которая говорит о спасении. Поверь мне, иначе нельзя.

— Что я еще должна сделать, кроме того как указать при всех на виновника и, возможно, предать дорогого мне человека?

— Ты все верно поняла, ты должна совершить тяжкий из грехов — предать. Что бы ни было и как бы все ни обернулось, прими вердикт смиренно. Даже если услышанное тобой будет ложью.

— Что? Но зачем? Вы же сами сказали, что вам открыта правда. Вы обещали, что мы…

— И я сдержу свое обещание! Поэтому я прошу тебя довериться мне, хоть и наше знакомство началось не лучшим образом.

— Я не понимаю, но если… — Ида всхлипнула, — тогда Ишаса казнят.

— Это и есть пророчество. Он должен пролить кровь, чтобы жили другие.

Ида провалилась во тьму. Там нет боли.

«И только тем спасти его возможно,

Чтоб кто-нибудь нашелся за него

Достойный и желающий, кто взял бы

Грехи его всецело на себя

И заплатил бы, в удовлетворенье,

Суровою ценою — смерть за смерть».

Дж. Мильтон «Потерянный рай»

В зале суда собралась знать Пар-Иса. Все были облачены в лучшие наряды, будто явились не за казнью, а на императорский прием в честь Дня города. Иду проводили до ее места. Она всю ночь думала о произошедшем, связывала события и совпадения — да, Луйс был прав, азкаретские наемники не сами пробрались в деревню, им помогли. И случай на ярмарке, незнакомцы после явившиеся к ним в дом, отряд Патани — все оказывалось настолько очевидным, что Ида готова была возненавидеть себя за то, что не замечала столько времени виновника рядом с собой. Она верила ему. Доверяла свои тайны, а он воспользовался этим, преследуя свои цели. Какие — Ида еще не поняла, слишком все было запутано. Но теперь она знает, что делать. Если Патани сдержит свою часть уговора — все закончится хорошо, хотя ему бы Ида не доверяла, даже если б Луйс не предупредил. Ида согласилась рассказать Патани всю правду о случившемся в деревне, выдать виновника и оставаться до конца жизни под его присмотром, поклясться в верности. Да, Ида станет своего рода рабыней, за каждым шагом которой будут следить. Но эта малая цена за жизнь того, кто дорог. Надо будет потом поблагодарить Луйса и Адеса за то, что раскрыли ей глаза и навели на мысль, она так долго была слепа или не хотела верить. Ида ждала, пока в зале появятся судья и дикастерий. Оглянувшись, Ида замерла. Дышать стало тяжело, потому что она увидела, как стражники ведут Ишаса, закованного, в ободранной одежде, с синяками и застывшей кровью на лице. Ида сглотнула ком: это ее вина. Она змея, поцеловавшая самого преданного ей друга.

Он поймал ее взгляд, и лицо его дрогнуло. Иде показалось, что Ишас хотел улыбнуться. Иду затрясло. Он не простит ей того, что она собирается сделать. Он не простит ей того, что она уже сделала. Когда Ишаса посадили за стол подозреваемого, в зал ввели Луйса. Он выглядел лучше и передвигался свободно, несмотря на следующих за ним стражников. Луйс не создавал впечатление того, кого заковали в цепи и ведут на допрос, скорее его осанка и горделивый взгляд говорили о том, что это он ведет других. Он сел рядом с Идой, она отвела взгляд. Не смотреть ему в глаза. Луйс подсел ближе и шепотом спросил:

— Ты решила?

Ида растерянно и недоуменно моргнула, но Луйс продолжил:

— Ты не обязана это делать, он уже и так все решил. Когда все закончится, мы еще можем спасти тебя.

— Я обдумала твои слова и решила рассказать Патани правду про Ишаса и нас.

— Ты же понимаешь, что Патани солгал тебе насчет родителей и никто из вас не выйдет на свободу.

— Понимаю, — коротко ответила Ида. Но продолжить не успела, так как шум в зале затих и эхом разнесся по залу грохот дверей, раскрывшихся за столом судей. Вошел Патани, а вслед за ним прошествовали шестеро человек, облаченных в длинные мантии. Они в полной тишине заняли свои места. За Патани встал его командир стражи, а у всех выходов выстроились гвардейцы.

Патани оглядел присутствующих, поднял руку в знак того, что остальным дозволено сесть. Секретарь вышел вперед, разломал печать на свитке и зачитал причины, по которым будет проводиться собрание. Ида слушала вскользь, потому что ее решимость куда-то стала исчезать. Еще мгновение назад она знала, что и как скажет, а сейчас ее пробирала дрожь. Вдруг она не права? Вдруг не сумеет убедить судей и самого Патани? Вдруг Луйс прав и все уже и без нее и ее слов решено. Вдруг он не сдержит обещание… Она сжимала и разжимала кулаки, что не ускользнуло от внимания Луйса.

— Ты еще можешь передумать!

Но Ида не слушала, она все решила. Если вину докажут, то так тому и быть. Эти игры и тайны привели их сюда, она больше не будет скрываться и участвовать в играх других.

Секретарь закончил читать и предоставил слово Патани. Тот оказался немногословен, лишь долгим пронзительным взглядом посмотрел на Иду и жестом пригласил ее к трибуне. На негнущихся ногах Ида прошла вперед и, встав за трибуну, глубоко вдохнула.

— Меня зовут… — в горле пересохло от волнения, поэтому она прервалась и под недовольный шепот присутствующих отпила глоток воды из стакана, стоящего на тумбе. — Я Ида, дитя, рожденное в Красный день и спасенное от участи, постигшей детей города Пар-Ис. — Голоса в зале стали громче, люди начали вставать с мест, но резко затихли. Обернувшись, Ида увидела, как Патани поднял руку, а солдаты нацелили луки в зал. Ида сглотнула ком и продолжила: — Меня увезли в далекую деревню, где я не ведала о своем происхождении и пророчестве, прозвучавшем в этих стенах за год до моего рождения. Обо всем мне стало известно не так давно в связи с некоторыми событиями, которые разделили мою жизнь — жизнь моих близких — на до и после. После трагических событий в деревне я приехала в столицу за ответами. Но из-за предательства человека, ставшего мне близким, человека, которому я доверяла, который обещал помочь и спасти меня, который предлагал бежать — я стою здесь перед вами и прошу о милосердии и справедливом суде.