Чтение онлайн

— А я дядю уговорила тебя на машине встретить. — И девчонки потянули меня через площадь к одиноко стоящей черной «Волге».

— Ого, — присвистнул я. — А кто у нас дядя?

Яся кинула на меня быстрый взгляд, а Тома чуть помялась, но с гордостью в голосе ответила:

— Секретарь нашего райкома. Третий.

Я присвистнул еще раз:

— Идеология?

— Он хороший, — горячо заступилась Тома. — Пятнадцать лет на Кировском в цехе проработал. Руки — золотые! Он до сих пор, когда там аврал, иногда выходит в ночную со своей бригадой!

Я кивнул. Интересно, но не однозначно. Мне лучше затеряться на заднем плане.

У «Волги», присев на передок, курил крепкий русоволосый мужик чуть за сорок, с жестким, но располагающим к доверию слегка курносым лицом.

— Дядя Вадим! — Тома, пританцовывая, горделиво тряхнула букетом.

— О… — Он поднялся, поворачиваясь нам навстречу, щелчком откинул на обочину почти докуренную сигарету и протянул руку. Пожатие было ожидаемо крепким.

— Андрей, — кивнул я, представляясь.

— Это ты знатно выступил, — указал дядя подбородком на букет и, опускаясь за руль, поинтересовался: — Родители так много получают?

Ну да, закономерно. Мажор в джинсах клеится к племяннице. Сейчас мне будут прилюдно подрезать крылья.

Я пропустил девушек на заднее сиденье, сел третьим и максимально нейтрально отрапортовал:

— Отец — подполковник, мама — библиотекарь. Родни в торговле и сфере обслуживания нет.

Он завел мотор и, вырулив на дорогу, уточнил с иронией:

— Ага, значит, машину у булочной по утрам разгружаешь? Вагоны на овощебазе для тебя пока тяжеловаты.

— Дядя! — Тома, словно защищая, накрыла мою ладонь.

Я обрадованно переплел наши пальцы и улыбнулся:

— Можно и головой работать.

— Да? — продолжил ехидничать родственник. — Научишь?

Достал. Я так тоже могу.

— Да вы уже ученый. — Я чуть наклонился и мягко провел свободной ладонью по спинке переднего сиденья «Волги». — Ученого учить — только портить.

Он хмыкнул и, на удивление, промолчал.

— Суждены нам благие порывы, — извиняясь за это бодание, негромко пробормотал я Томе, откинувшись назад. — Да! Подарок-то я и забыл! С днем рождения! — Достал из сумки здоровенный набор голландских фломастеров.

Дядя попытался углядеть подарок в зеркальце, но я, зловредно улыбнувшись, опустил его пониже.

Глаза Томы блаженно замерцали, и я понял, что, будь мы одни… Но мы были, к сожалению, не одни, и все ограничилось благодарным поглаживанием по предплечью, а потом девушки восторженно защебетали, сравнивая цвета.

Машина, сбавив скорость, свернула в кое-как присыпанный гравием проулок, потряслась метров сто на ямках, миновала колодец и заехала в распахнутые ворота. Мы вышли, я огляделся. Довольно большой участок, вокруг — низенький хлипкий забор, по периметру еще голые кусты малины и смородины, ближе к даче — довольно большой огород. Сам дом невелик: одноэтажный, деревянный, давно не крашенный, под высокой двускатной крышей с кирпичной трубой, небольшие низкие окна в мелкую расстекловку… Ничего необычного.

С веранды, пристально меня разглядывая, спускается стройная красивая женщина. Я с восхищением посмотрел на нее, на Тому, обратно на женщину и испытал острое сожаление по поводу отсутствия еще одного букета. Остановил взгляд на Томе, безнадежно махнул рукой и протянул:

— А, согласен…

Тома густо залилась краской и спряталась за букет. Ее мама, а это однозначно была она, слишком велико сходство, звонко засмеялась:

— Томик, а ты не говорила, что он мелкий подхалим.

— Ну уж мелкий, — делано обиделся я. — К осени вытянусь.

— Раз согласен, — усмехнулась мама, — приезжай через две недели картошку сажать.

— Да запросто, — согласился я, не задумываясь. — Сейчас вот только проверю еще, как в этом доме кормят.

Сзади гулко захохотал дядя Вадим.

Конечно, никакой вазы под стебли такого размера не нашлось, поэтому, чуть обрезав, розы разместили в оцинкованном ведре, в котором обычно держат колодезную воду, и поставили на невысокую этажерку. Яркое облако начавших распускаться бутонов парило, притягивая взгляды, чуть в стороне от стола.

Праздновали всей большой семьей, аж в четыре поколения, дружно. Со стороны было всего трое. Яся, которая, как оказалось, сидела рядом с Томой на горшке еще в яслях и участвовала во всех ее днях рождениях за последние десять лет, и два новичка — я и, как недовольно называла ее бабушка, «Варька з Шепiтовки», которую зачем-то приволок с собой дядя Вадим. Из обрывков услышанных разговоров — а эту тему, недовольно шипя, негромко обсуждали по углам — я понял, что он уже пару лет шефствует над этой комсомольской активисткой и сейчас как раз удачно пропихнул ее в обком комсомола.

Услышав «Шепетовка», я вздрогнул и некоторое время исподтишка изучал эту Варьку, за что даже заработал предупредительный тычок локтем в бок от Томы. Нет, в этой обкомовской работнице ничего от сверхъестественной сущности не наблюдается. Акула обыкновенная. Я бы на месте Вадима был крайне осторожен — не задумываясь пережует, кости выплюнет и поплывет дальше. Но этот тертый жизнью мужик, похоже, испытывал на ее счет какие-то иллюзии, которые Варька умело поддерживала. Нет, она не ластилась, не кидала своими коровьими глазами томные взгляды и вообще не использовала эти обычные женские штучки. Вместо этого она время от времени смотрела на него снизу вверх взглядом преданного бультерьера, привычно проверяющего, нет ли у хозяина нужды кого-нибудь исполнить. Томин отец, добродушный, чуть рыхловатый, начинающий лысеть доцент института железнодорожного транспорта, непроизвольно ежился всякий раз, когда Варька, заливисто хохоча или что-то живо рассказывая, вскользь проводила по нему холодным взглядом политического терминатора.

Тому усадили во главе стола. Справа от нее было зарезервировано место для Яси, которое та молча, под многозначительное переглядывание родителей, уступила мне.

— Спасибо, — шепнул я ей благодарно.

Эх, как бы в декабре в мое отсутствие и для нее букет получше организовать? Заказать в сентябре Ашоту с доставкой на квартиру в нужный день? Сделал себе пометку в памяти, не забыть бы…

Отец разлил по кругу первую бутылку полусладкого «Советского шампанского», вскрыл вторую и заколебался, глядя на нас.