Чтение онлайн

– Войдите, – голос не тянул на подполковника, максимум на капитана. Оно и к лучшему, подумал я и зашел в кабинет.

– Разрешите, – я подошел к столу, за которым сидел подполковник. – Павел Правик, лейтенант МЧС Российской Федерации.

– Вольно. Давай бумаги, – я отдал ему бумаги и вернулся обратно в позу оловянного солдата. Он положил всю стопку на стол перед собой и, касаясь пальцами края документов, смотрел на них, будто забыл, что с ними делать. Солнце, пробиваясь сквозь жалюзи, ложилось на его кисть правой руки, словно подталкивая открыть документы. Ветер легкими касаниями через приоткрытое окно не давал покоя флагу, стоящему на флагштоке позади подполковника. Момент все больше походил на кадры из дешевого триллера. Стоило мне отвести взгляд от флага, как подполковник вышел из транса и неслабо ударил ладошкой по столу, прогнав солнце со своей руки и мое спокойствие заодно.

– Правик. Владимир Правик не твой отец? – по горящим глазам было ясно, что он знает ответ на свой вопрос.

– Мой. Вы его знали?

– Не сильно. В соседних школах учились. Не последний человек на районе был. Мыслил не как все. – Подполковник встал с кресла и протянул мне руку. – Валентин Иванович Бушемин. Подполковник МЧС, начальник пожарной части города Долгопрудный.

– Очень приятно, – протянул я руку в ответ.

– Я задам тебе несколько вопросов, они могут показаться некорректными, не обижайся. Тут не ЧОП, я должен знать все. Хорошо? – он стоял прямо напротив меня, пытаясь хмурым взглядом уловить мое первое впечатление о нем.

– В МЧС не умеют обижаться, товарищ подполковник.

– Я знаю, что случилось с твоим отцом. Не в деталях, конечно, – он отвел от меня взгляд на свой палец, соскребающий невидимые пятна на столе. МЧС не ЧОП, тут слова выбирать надо. Наверное, думал он. – Как мать тебя отпустила? У тебя есть братья?

– Никак нет, товарищ подполковник.

– Считай это частным разговором, можешь отвечать не по форме. А то мы так до вечера твою биографию изучать будем.

– Понял, – ответил я и расслабился. – Мама, конечно, не была в восторге, но и не сопротивлялась. Я почти сразу после смерти отца решил стать спасателем, говорил ей об этом, но она не обращала внимания. А к концу школы, когда поняла, что я не передумаю, уже морально была готова, – я врал, как бог. Не задумываясь. Говори я тогда правду, неизвестно, как бы он отреагировал.

– Ну, ты ведь знаешь, что это опасная профессия? Если с тобой что-то случится? Останешься инвалидом или сгоришь заживо, – он пытался меня напугать, будто сама аббревиатура М.Ч.С. не кричала о всех самых страшных опасностях, которые могут ждать спасателя.

– Такова судьба, – одеяло, взятое у Алмаза, чтобы укрыться от Валентина Ивановича, было в аккурат моего размера.

Он обратно сел за стол, еще раз посмотрел мне в глаза, ожидая увидеть сомнение. Но я не предоставил ему шанса избавиться от сотрудника, который может стать проблемным. Он разложил документы по всему столу и стал рассматривать их с выражением хирурга. Уже через несколько минут медленным голосом, на выдохе, он произнес диагноз.

– С документами все в порядке, – и стал их собирать обратно в стопку, делая вид, что вспоминает, в каком порядке они лежали. Но я-то знал. Он был расстроен тем, что в дипломе одни пятерки, а рекомендациям учителей может позавидовать сам Шойгу. Собирая документы, он принимал тот факт, что если и избавляться от меня, то придется сделать это нагло, по хамски, так как не может позволить себе офицер. – Когда готов заступить?

– Дайте мне пару дней, снять квартиру и буду готов.

– А сейчас ты где живешь? Я подумал после пожара вы в Долгопрудный переехали.

– Мы переехали в Алтуфьево. Я решил пожить один. И лучше не в Москве. Выбрал эту часть.

– У тебя же сестра старшая?

– Да.

– Хорошо. Было бы жестоко маму одну оставить.

– Тут вы не правы. Она ваша ровесница. Молодая еще. Может начать новую жизнь. Мы ей только мешать будем, – поняв, что, наверное, не стоило сравнивать маму с Валентином Ивановичем, я невольно прикусил верхнюю губу, чем выдал испуг. Но начальник части не выказал превосходства.

– Мудро, товарищ лейтенант, – он дал понять, что частный разговор окончен. Я выпрямил осанку и одернул края мундира. – Молодость – дело такое, кто-то и к 30 успевает состариться. Так что маме передай спасибо за такого храброго сына. И всего наилучшего. Я пойду сниму копии, подожди у выхода.

– Так точно, – я послушно вышел за дверь и сел на единственный стоявший у стены стул. Валентин Иванович вышел вслед за мной. Достал связку ключей, закрыл дверь и удалился в другой конец коридора. Открыл дверь канцелярии, зашел в нее, и я выдохнул. Я очень боялся, что в последний момент в его мозгу что-то щелкнет, и он передумает. Теперь все. Можно искать квартиру.

Хлопнула дверь парадной, и послышался легкий стук каблуков. Наверное, секретарша Валентина Ивановича пришла. Я повернул голову, чтобы убедиться в своей догадке.

Эту девушку можно было представить в роли секретарши, но она сразу пошла в мою сторону, а не в сторону канцелярии. Это была совсем молодая девушка, но очень стремившаяся выглядеть старше и серьезней. Издали было видно, что этому личику не много больше 18. Красиво уложенные волосы, цветное летнее платье до колен и походка жены олигарха пытались накинуть ей пару лет, но не хватало одной детали, без которой комплект был неполный. Это макияж. Его почти не было видно. Может, это следующий этап ее развития, или она просто не знает, что без него ни походка, ни прическа, ни платье не имеют полной силы для покорения этого мира внешностью.

– Там кто-то есть? – спросила она меня уверенным голосом.

– Нет, он пошел копии снимать, – я показал пальцем в сторону канцелярии.

– Спасибо, – она развернулась и такой же напыщенной походкой пошла по коридору, который на это время стал ее подиумом. Взгляд невозможно было оторвать. Она безумно красивая и обаятельная, но тут дело было в другом. Как же это изящно выглядит со стороны. Наверное, каждую секунду она думает о точности движений своего тела. Левой, правой, бедро, рука, осанка. Сложно поверить, что можно отпустить контроль, и вся эта композиция с грохотом не рассыплется по всему коридору на смех жаждущих ее глаз. Тем более в таком возрасте.

Неожиданно вышел Валентин Иванович и бросил на меня свой взгляд быстрее, чем я успел отвести свой от бедер молодой красавицы. Она в свою очередь по взгляду Валентина Ивановича поняла, что я на нее смотрел, и тоже повернула голову на меня. Постреляв глазами на него, на нее, на него, на нее, я ощутил, что проиграл эту дуэль, и с каким-то странным чувством приятного позора отвел взгляд.

Она поняла, что понравилась мне, и это главное. А Валентину Ивановичу как мужчине вообще не надо ничего объяснять, если, конечно, это не его дочка. Они завели разговор и медленным шагом направились в мою сторону, но на полпути остановились. Каблуки замолчали, и слова стали разборчивей.

– За кофтой зайди и трубку бери, когда я звоню, – отцовским тоном сказал Валентин Иванович.

– Я же на такси туда и обратно, – возникла пауза, наверно, он просверлил ее настаивающим взглядом.

– Ладно, пока, – каблуки снова запели.

– Трубку возьми, – крикнул ей вслед Валентин Иванович и, не дожидаясь реакции, пошел в свой кабинет.

Я встал, перешагнул к противоположной стене, поправил мундир и уставился на дверь.

– Красотка, да? – он протянул мне документы и продолжил. – Сразу запомни: смотреть можно, но не больше.