Чтение онлайн

— Вот оно, — затрясся Чирик, — как крыша-то едет!

От мысли, что его сейчас раздавят, мозг у Чирика заработал с какой-то сверхъестественной скоростью. Понимая, что у него теперь два пути — или вниз, но без гарантии, что он сможет уйти, если крыша упрётся в потолок космолетного трюма, или вверх, через люк внутрь корабля. Пока он соображал, дом № 48, поднявшись ещё выше, практически не оставил ему шансов уйти через чердак. И тогда Чирик, потеряв от страха голову, стал садить в дверь каблуком из всей силы, уже не таясь. И вдруг случилось чудо: люк резко распахнулся, едва не свалив Чирика с ног. Тот, совершенно случайно сохранив равновесие и, не упав с железной площадки космолёта на приближающуюся крышу дома, заскочил в люк, и, только растянувшись на рифленом металлическом полу корабля, пришёл в себя: куда это я влетел и зачем?

Сначала Чирик подумал: всё, хана, я в логове страшных существ и сейчас мне оторвут голову. Однако, оглянувшись по сторонам, он увидел, что, собственно говоря, ничего страшного тут нет. Ну, стены из металла, так это как на нормальном земном корабле, вполне земные переплетения стальных труб, трубочек, а дальше — лестницы, арматура, подъёмники. Кроме ровного гула двигателя, ни звука лишнего, ни шороха. А главное — ни одного представителя команды этой огромной машины.

И вот уже Чирик сначала на карачках, чтобы не было очень страшно, потом — согнувшись и мелкими шажочками, а под конец — даже выпрямившись, идёт по огромному залу размером с футбольное поле, стены которого уходят куда-то высоко вверх, и видит в самом его центре нечто похожее на стеклянный сказочный саркофаг спящей царевны. Внутри саркофага что-то пульсировало и переливалось всеми цветами радуги. Со всех сторон к нему тянулись толстые, обвитые металлическими листами кабели приличной толщины, которые скрывались в днище и всё это сооружение походило на огромного осьминога, раскинувшего свои щупальца.

Страшно, страшно, очень страшно тут Чирику, что и говорить! Но, крадучись, приближается Чирик к прозрачному колпаку, вернее, какая-то сила тянет и тянет его туда. Не иначе, чем-то поживиться! И ведь не обмануло его предчувствие! Подойдя к саркофагу, остолбенел Чирик от увиденного, просто лишился дара речи. Хотел даже выматериться от избытка чувств, но в горле пересохло, и слова испарились, как вода из лужицы на перегретом солнцем асфальте.

От чего потерял дар речи Чирик? Не от вида ли некоего диковинного механизма, который был скрыт под стеклянным саркофагом, очень, по всей видимости, сложной конструкции? Выглядел тот механизм, действительно, очень впечатляюще — обвит был тысячами и тысячами метров разных проводов и проводков, сочленений, разноцветных прозрачных трубок, разъёмов, деталей и прочей технической оснастки, а внутри трубок пульсировало что-то разноцветное, похожее по консистенции на ртуть.

Но нет, не это возбудило Чирика. Его возбудила одна-единственная деталь этой мощной конструкции, которая блестела и переливалась цветами радуги. Некая блестящая чурочка, длиной чуть меньше бейсбольной биты, по форме напоминающая кабачок или огурец, да всё, что угодно. Вот из-за неё-то и потерял Чирик дар речи! Потому что, кинув на неё взгляд, сразу понял, что эта чурочка сделана из чистого, из чистейшего золота какой-нибудь фантастической пробы!

А стоить она могла столько, сколько Чирику хватило бы на всю оставшуюся жизнь!

Вот, оказывается, что манило сюда Чирика, вот, куда его тянула и тянула неясная, неведомая, необъяснимая сила. Когда увидел он, сколько бесхозного золота брошено без охраны, он возликовал: удача! Аж затрясся весь, завибрировал от близкого счастья обладания. «Как ждет любовник молодой минуты верного свиданья» — это про него. Достал Чирик свои отмычечки, и пошел колдовать над системой запора саркофага, рассуждая про себя, что если внутри стоит механизм, то ведь туда его как-то ведь вставили. Не через обшивку же он просочился!

Что-то заработало в гигантском чреве корабля, тот вдруг дёрнулся, совершая, по всей видимости, какой-то маневр и это его движение отдалось в животе у Чирика пустотой, как это бывает при взлёте, если летишь в самолёте. Чирик запаниковал: а вдруг сейчас объявят о ремнях и взлёте и космолёт дунет вверх? Влачить тебе жалкое существование в мировом пространстве среди холодных звёзд и состояния невесомости!

— Э-э, вы куда? — заорал Чирик. — Стойте! Я не лечу, выпустите меня!

Орёт, а сам меж тем, пихает и пихает очередную отмычку в непонятного профиля отверстие, пихает и пихает, крутит и крутит её, а под ногами уже вибрирует пол, как это бывает на океанском лайнере, когда заработал двигатель и заворочались под водой тяжёлые лопасти гигантских винтов.

Чирик просто разрывается на части. Одна его часть трясётся от страха: увезут в корабле в другое измерение, где он пропадёт навсегда в расцвете сил и лет. Вторая его часть трясётся посильнее первой — от желания обладать уникальной золотой штуковиной! И, не дав смутить себя сомнениям, он вскакивает на прозрачный саркофаг и сильно колотит в его темя тяжёлым каблуком ботинка. Раз ударил, два, три и саркофаг вдруг сперва пошёл паутиной, как лёд, а потом прогнулся, не удержав вес Чирика, и тот с воплем рухнул внутрь. Больно ударившись спиной и бедром о какой-то механизм, он первое время не может уяснить, что, собственно произошло и что он-то тут делает?

Из ступора его выводит вой сирены, пульсирующий красный фонарь и громкий, резкий голос, произносящий одно и то же непонятное, страшное, как заклинание, слово: «Абергут! Абергут! Абергут!».

Услышав шипение, похожее на змеиное, Чирик похолодел: а вдруг, это существа шипят, приняв змеиный облик! Но это выходил пар из разбитых трубок, среди которых покоилась вожделенная золотая болванка. Её-то и схватили руки Чирика крепко-крепко.

Дернул её Чирик, но не тут-то было, та крепко сидела в пазах, не вышла наружу, не поддалась усилиям Чирика.

А механический голос орёт и орёт, не переставая:

— Абергут! Абергут! Абергут!

И как в старом фильме, где, восстав из чёрного гроба, кричит ведьма: «Найдите его!», и налетает нечистая сила, чтобы умертвить героя-пьяницу Хому Брута, так и на механический крик отовсюду, словно бы только и ждали команды, полезли вполне похожие на людей существа в чёрных комбинезонах, касках на головах и с оружием в руках — высокие, гибкие и мускулистые.

И пули, реальные пули засвистели над головой Чирика, забились с жужжанием о железные стены, пошли рикошетировать с грохотом по корпусу корабля.

— А вот и пришельцы! — констатировал Чирик, едва живой от ужаса. Трясся весь, но не выпускал из рук золотой болванки. Насмерть его перепугали гости, но не бросился Чирик наутёк, хотя так и помывало, а ухватился за золото ещё крепче, уже обеими руками, и, упёршись ногами в железки, давя ботинками какие-то стеклянные реторты и колбы, из которых со злым шипением выходил не то пар, не то газ, поднатужился, напряг свои последние силёнки так, что багровые вены вздулись на шее и — с матерным криком, проклятиями и стонами, — ёпэрэсэтэ! — вырвал её из гнезда, как дед репку!

Что-то случилось с кораблём! Было ли это связано с золотой болванкой или нет, Чирик так и не понял. Вдруг резко и повсеместно погас свет и стало темно. Что-то грохнуло под днищем гигантского космолёта и огромный его корпус качнуло в сторону. Чирику даже показалось, что летательный аппарат крутанулся вокруг своей оси, как подстреленный кабан, потому что Чирика резко кинуло в сторону и голова от перегрузки стала свинцовой и на время перестала соображать.

Но этот непонятный манёвр космолёта оказался на руку Чирику: с лестниц корабля и с его перекрытий, не устояв на ногах, посыпались человекоподобные чёрные существа, покатились по палубе, свиваясь в клубки, грохоча о железо касками и оружием. Но и Чирику не пришлось долго радоваться, и он не устоял на ногах. Резко мотнуло его в сторону, кинуло куда-то, и он, задевая углы и препятствия, покатился по палубе. Чирика перевернуло, снова свалило наземь, а в результате, по странной логике земного притяжения, он оказался на ногах у люка, через который и входил в корабль. Тут он встал, как вкопанный, не в силах понять, что же произошло?