Чтение онлайн

Первое, о чём подумал, придя в себя: где рюкзак? Слава Богу, был за спиной. Но больше всего обрадовало, что в своих руках он держал тёплую болваночку из чистого золота! Сунул её Чирик за пазуху и, слыша за спиной топот многих ног, ориентируясь в темноте, как кошка, — у страха, как известно, глаза велики, — прыгнул сперва в люк, а из люка, гремя подошвами по металлу, запрыгал вниз по трапу сразу через несколько ступенек, рискуя упасть и сломать себе шею.

За спиной кричали на непонятном языке и вполне понятные пули снова засвистели над ухом. Петляя как заяц, соскочил Чирик на крышу и помчался, прячась от пуль за уступами, трубами и гигантскими воздуховодами. А те чиркали и чиркали — то о цемент крыши, то об железо телеантенн, то летели в стороны, ударялись о сталь слуховых окон, забранных от воров. Перед тем, как прыгнуть в проём чердачной двери, оглянулся Чирик и увидел, что за ним несется целая толпа злых человекоподобных чёрных существ, перепрыгивая и трубы, и антенны, и будки слуховых окон.

Из странного вида автоматов они изрыгали огонь в сторону Чирика. Только тут осознал он до конца всю опасность, которой подвергался. В надежде, что его оставят в покое, хотел малодушно выкинуть золотую болванку, но жадность не позволила. Он сунул руку в карман, достал целую пригорошню золотых коронок и швырнул их в преследователей, как хозяйка просо курам. Коронки упали на бетон, застучав бойко, засияв в лучах раннего солнца. Это помогло задержать погоню на минуту, отвлечь внимание преследователей. Но её хватило для спасения.

Увидев золото, пришельцы кинулись его подбирать, образовав кучу-малу, в результате чего Чирику удалось выиграть метров двадцать. Собрав последние силы, глотая ртом воздух, он помчался дальше, не разбирая дороги. К груди он прижимал золотую болванку и едва успевал пригибаться от пуль, летевших ему в спину.

— Чирик, сюда! Ко мне! — Чирик услышал знакомый голос и увидел в проёме чердачной двери Юрку Гагарина, от которого сбежал, как ему казалось, вечность назад. Но, взгляни Чирик на часы, а их, украденных у Бугровского было у него около дюжины, страшно бы удивился: с момента, как улизнул он из квартиры Юрки за сумкой с наворованным, прошло едва-едва пятнадцать минут. Вот эти-то минуты, как оказалось позже, и решили судьбу дома № 48 по улице Академика Королёва. Откуда мог знать бестолковый воришка Чирик, что из стеклянного саркофага он свистнул не просто кусок золота высшей, как потом оказалось, пробы, а важную часть энергодвигателя огромного межпланетного корабля? Оставшись без этой детали, корпус корабля лишился электромагнитной защиты не только от метеоритов, но и от любой, даже самой малой пушчонки землян.

Но самое главное, обесточенный корабль утратил возможность летать и совершать маневры. Остаточная энергия корабля позволяла огромной и пустой железной бочке какое-то время болтаться воздушным шариком над Останкино, но у неё уже не было ни сил, ни возможности нести в своём чреве огромное здание; этот железный птеродактиль разжал свои челюсти и жертва выпала из его зубов, встав поперёк двора точнехонько по автостоянке.

Но это всё выяснится гораздо позже. Позже станет ясно и понятно, что именно авантюрист и ворюга Чирик, сам того не ведая, обуреваемый патологической жадностью, разбил в пух и прах все замыслы инопланетян. На резервных энергосистемах, оставшись без той важной детали, с которой бежал от погони Чирик, задыхаясь от страха и перенапряжения сил, чудовищных размеров корабль пришельцев мог держаться в небе лишь несколько часов. Потом он должен был с диким лязгом и грохотом рухнуть всей своей массой на постройки внизу, раздавив их, как давит крохотного муравья сапог охотника.

Чирик не оставил гостям выбора. Но и они не оставляли выбора Чирику. Жаркое дыхание существ в чёрном, которые неслись за ним обозлённой сворой, грохоча подбитыми сапогами по железу, словно бы пихало его в спину, толкало вперед, заставляя быстрее перебирать ногами. Силы оставляли Чирика, а тяжелый рюкзак за спиной сковывал его движения. Но даже на секунду не возникла у Чирика мысль от него избавиться. Он скорее умер бы, чем с ним расстался. Грохот сапог за спиной Чирика стал ближе, ближе, ещё ближе и тут он почувствовал страшной силы удар чем-то тяжёлым в спину и чья-то жёсткая, неумолимая, железная на ощупь пятерня, зло, больно и страшно вцепилась ему в волосы, словно бы желая вырвать его голову из плеч.

Последнее, что увидел Чирик, падая в бездну, было испуганное, но решительное лицо Юрки-писателя в проёме чердачной двери, и ещё он услышал какой-то далекий-далекий страшный, злобный, звериный раскатистый рык, как будто приглушённый одеялом, а следом — человеческий крик, а если точнее — нечеловеческий вопль:

— Бонни, фа-ас! Взять их, взять!

Сознание Чирика затуманилось, и он полетел куда-то вниз головой, лишившись точки опоры.

Эвакуация Останкино началась в четверг утром, а уже в обед все так или иначе прилегающие к Академика Королёва улицы или сообщающиеся с ней, такие, как Аргуновская, 2-я и 3-я Новоостанкинские, Первая и Вторая Останкинские, Прудовый проезд, проезд Дубовой рощи рядом с телебашней, Шереметьевская, Цандера, Новомосковская, Кондратюка, Звёздный бульвар и даже окрестные дворы, превратились в скопление железа на колесах. До самого Крестовского моста стояли и гудели тысячи машин и автобусов, а толпы людей шагали по проезжей части, так как движения транспорта не было вообще.

Часть транспорта с эвакуированными людьми все-таки попытались пустить в сторону кольцевой автодороги мимо главного входа на ВДНХ, мухинского памятника рабочему и колхознице, который еще с детства очень любил Семенов; уже через час и это направление оказалось забито. Машины и автобусы стояли с выключенными, перегретыми двигателями, масса аварий и мелких столкновений приводили к жутким и кровавым дракам, которые вспыхивали то тут, то там, звучали даже выстрелы.

Матери кормили грудных детей прямо возле машин, тут же люди обедали и справляли, ничего уже стесняясь, нужду. Среди всего этого жаркого, провонявшего выхлопными газами железного месива, слонялись цыганки в пестрых юбках, канючили нищие, показывая гниющие язвы, сновали мелкие воришки и собиратели пожертвований на храм Живоначальной Троицы в Останкино, якобы пострадавшей от нашествия инопланетян.

Со всеми были проблемы. Священники просили разрешение вывезти иконы, им отказывали. Они скандалили, ложились под колёса военных грузовиков, их хватали за руки и за ноги и киадли в автобусы. Сотрудники Останкинского музея тащили за собой старинные картины из наследия Шереметьевых, им запрещали, вырывали из рук, кидали на землю, топтали сапогами под протестующие вопли учёных.

— Жители района Останкино! Военное командование Зоны оповещает: ничего вывозить не разрешается! Пользоваться личным транспортом запрещено! — Без перерыва орал и орал рупор зелёной спецмашины связи, которая моталась по району, тараня личный транспорт. — Не исключена возможность радиоактивного заражения. Вещи будут изыматься и уничтожаться! Документы и деньги приготовить для дезактивации на выходе из Зоны!

К вечеру машину подожгли, кинув в люк бутылку с «коктейлем Молотова».

Военные и полиция, пытаясь хоть как-то улучшить ситуацию, перекрыли въезд в город по Ярославскому шоссе, отдав под движение эвакуируемых из района, все полосы широченного Проспекта Мира. Но и это не помогло. Эвакуировать быстро и организованно целый огромный район в 25–30 тысяч человек оказалось для Москвы задачей непосильной.

Над пробками зависали, грохоча и поднимая пыль огромными страшными винтами вертолеты МЧС, пытаясь вывезти из столпотворения людей с приступами сердечных болезней. В скоплении машин носились взмыленные омоновцы, волтузя палками по головам зачинщиков драк и беспорядков.

Зато внутри Зоны работы шли точно по графику. Семенова восхищали темпы этой работы. За одну лишь ночь Зону по всему периметру опоясали высокими заборами из новенькой и блестящей в лучах солнца колючей проволоки. Через каждые пятьдесят метров теперь стояли высокие металлические вышки с прожекторами и пулеметами; пулеметчики нарочно поводили стволами в сторону людей, пугая.

Возле заборов из колючки толпился народ. Одни жаждали прыгнуть в Останкинский пруд и сразу же излечиться, другие мечтали прикоснуться к месту Сейсмического Сдвига и обрести вечное здоровье, другие просто мечтали запечатлеть картины разрушений на улице Академика Королева после событий 17 августа. Приказ военного командования Зоны был категоричен: разгонять всех! Как только количество зевак начинало превышать не ясно, кем определенную норму, сюда влетали тентовые грузовики с представителями ОМОНа и те начинали методически и довольно жестоко разгонять народ дубинками. Если не помогали дубинки, в ход шли резиновые пули и даже водометы.