Чтение онлайн

Аким лежал на матрасе, набитом соломой, вспоминая выпуск в спецшколе инквизиторов. Им выдали красные кожаные куртки и такого же цвета гимнастерки. Спецформу надевали редко. В тех случаях, когда надо было произвести впечатление, во время выполнения задания, чтобы нагнать ужас на обывателей и врагов. Инквизиторы предпочитали по возможности не выделяться из толпы. Специфика службы накладывала свой отпечаток и не терпела посторонних глаз. Его как новичка определили в напарники к опытному инквизитору третьего ранга. В отдел, занимающийся оперативным контролем в городе. Для самостоятельного поиска он еще не дорос. Всего несколько лет прошло, а он уже дослужился до такого же звания, как и его первый наставник.

— Ну вот, ты теперь настоящий инквизитор, красная кожанка у тебя есть, — беззлобно улыбаясь, сказал тогда Сергей Князев. Он аккуратно поправил ему ремень портупеи, перекинутый через правое плечо. — Ничего, парень. Наше племя инквизиторское крепкое, не робей.

…Его первое задание. Они лезут по скобам шахты. Полумрак, запах сырости, резко сменившийся сладковатым амбре разложившейся плоти, раздраженное фырканье упырей, склонившихся над телом человека… Князев тихо крадется впереди. Аким, согнувшись под тяжестью короба с негашеной известью за плечами, тащится вслед за ним. Лямки больно врезаются в плечи. Вот, пританцовывая на полусогнутых ногах, он хлестко рубит с плеча коротким мечом с посеребренным лезвием, отсекая упырям руки-ноги, а Аким подбирает подергивающиеся конечности, оттаскивает их и засыпает известью, вновь возвращается… Тогда они проглядели старшего кровососа, наблюдавшего за кормежкой выводка. Инквизиторов спасло то, что Поплавков резко обернулся, почувствовав холодный взгляд между лопаток, словно мазнули половой тряпкой. Обернулся и случайно принял на клинок хозяина логова. Новичкам везет… Когда все закончилось, они еще долго блуждали по темным закоулкам. А когда выбрались на поверхность и в глаза ярко брызнуло солнце, инквизиторы, проморгавшись, обнаружили, что их уже ждут братья по Корпусу. Так состоялось первое боевое крещение Поплавкова в роли инквизитора…

Аким заснул только под утро и, как ему показалось, сразу же был разбужен Гертрудой, который бесцеремонно пинал запертую дверь ногой, без всяких буржуйских заморочек и интеллигентских комплексов. До смычки деревни с городом было еще далеко. Заявившийся ни свет ни заря председатель пришел забрать Поплавкова на звездины. Пора.

Подвиг встретил их на крыльце. Там, где Аким оставил его вчера. Будто и не уходил никуда. Коротко поздоровались и все вместе вошли в здание сельсовета.

Родители младенцев толпились у стены, перешептываясь и переминаясь с ноги на ногу. В центре горницы, самой большой комнаты сельсовета, были сдвинуты вместе два стола. На них в плотный ряд лежали спеленатые младенцы, приготовленные к озвездению. Крик и плач детишек не давал никому скучать. Мамаши волновались и суетились вокруг стола. Из-за волнения и суеты они не заметили комсорга и председателя сельсовета, которые первыми вошли в комнату. Аким не спеша шел следом.

— Готовы? — рявкнул Подвиг. — А? Не слышу!

— Всегда готовы! — раздался нестройный ряд голосов.

— Начинаем?!

Собравшиеся одобрительно загудели.

Ничего не понимающие младенцы таращили глаза. Со стен смотрели портреты вождей. Детально разработанный ритуал начался. Действо вершилось под пение «Интернационала».

Аким скромно притулился в углу и с интересом наблюдал за действиями современных жрецов. Обрядовое торжество рожденных революцией шло полным ходом. Красные крестины проходили незатейливо и прямолинейно, но чувствовалась рука опытного режиссера. Похоже, главный постановщик действа предпочел оставаться за кулисами.

Наблюдая за звездинами, Аким с удивлением понял: вместо искоренения старого произошла банальная подмена. Кто-то грамотно перехитрил всех в масштабах страны. Неизвестный стрелочник довольно потирал лапки, наблюдая за всем со стороны. Послереволюционное устройство страны должно было стать полным антиподом православной царской России. Вместо этого все произошло с точностью до наоборот. Коммунизм исподволь становился религией, потому что в нем присутствуют фундаментальные религиозные атрибуты. Ветхий завет заменен марксизмом. Новый завет — ленинизмом. Вселенский собор — интернационалом. Оппортунисты — ересь. Вместо попов — парторги. Вместо крестных ходов — демонстрации с портретами. Вместо крестин — звездины… Демонстрации по разным поводам с выносом портретов. Не крестный ли это ход? Ленина не похоронили, а выставили напоказ — разве это не поклонение мощам? Наверное, от этого и шло полным ходом уничтожение мощей настоящих. Никто не захочет иметь у себя под боком конкурента. От кого спрятался умерший Ульянов в мавзолее-пирамиде? Буквально все было подменено. Бьем по хвостам, а главное никак не зацепим. Акима от умственной зарядки отвлек деятельный комсорг.

— Пройдут годы, озвезденные младенцы вырастут. Им предстоит жить уже в светлом будущем, которое мы сейчас строим. Они будущие солдаты коммунизма, — рявкнул Подвиг.

Родителям вручили отпечатанные полиграфическим способом квадратные куски картона. Это было особое «постановление» о включении новорожденных в число граждан Страны Советов. В них впишут от руки имена огрызком синего химического карандаша, предусмотрительно положенного заранее на край стола.

У каждого младенца уже были назначены звездный отец и звездная мать. Они персонально будут отвечать за их будущее пролетарское воспитание. Отцом стал Гертруда, а матерью мужеподобная бабища из женсовета с кумачовой повязкой на голове, повязанной на манер карибских пиратов. Под речитатив революционных песен Гертруда начал давать имена.

По одним ему известным критериям отбора председатель выбирал имена, нарекая младенцев.

Следом за ним комсорг размашисто звездил малюток, осеняя их большой жестяной звездой с перекрещенным серпом и молотом, снятой на время с надгробного памятника-пирамидки предыдущего председателя сельсовета. В отличие от ныне здравствующего Гертруды предыдущий бедолага в первую же ночь схлопотал пулю из обреза. Стрелок предусмотрительно пожелал сохранить инкогнито. Подвиг давал целовать звезду, прикладывая ее к губам младенцев. Активистка женсовета с пиратской повязкой надевала на шею новорожденному шнурок с маленькой звездочкой, вроде тех, которые носили на буденовках бойцы Первой конной армии. Остроконечная пятилучевая капелька эмали казалась хищным клещом, впившимся в жертву. Пока не насытится, выпив до последней капельки все жизненные соки, не оторвется от жертвы. Акиму никогда не нравилась пентаграмма, выбранная символом рабочего дела. Но его никто не спрашивал.

Вместе со звездочкой младенец получал новое имя. Гертруда старался изо всех сил напрягать фантазию и подстегивал воображение. Надо отдать ему должное, он смог удивить приезжего, не говоря о присутствующих.

Первой из озвезденных оказалась девочка. Ее нарекли Искрой, «повесив» на нее сакральное посвящение индуктору самовозгорания. Пусть все знают, из чего разгорелось пламя мировой революции, которое вскоре распространится по всему земному шару. В рамках границ одного государства разбушевавшемуся пламени становилось тесно.

Далее в ход пошли индустриально-конструктивные имена. Прогресс крепчал. Отголосок плана ГОЭЛРО породил Электрину и Индустрина. След военного коммунизма отпечатался на малыше именем Коммунэль. Аким искренне пожалел мальчишку, которого угораздило стать Коминтерном. Как будет звать в будущем его жена в постели, мой Комик?

Двойняшки в одинаковых светло-голубых пеленках получили двойные имена. Мальчика назвали Рево, а девочку Люция. Получилась Революция. Больше революционных братьев и сестренок на столах не лежало. Село есть село — это вам не индустриальный город, но и здесь есть свои прибамбасы. Затем был Арвиль — армия В. И. Ленина, Вилюр — Владимир Ильич любит Россию, Изиль — исполняй заветы Ильича, Револьд — революционное дитя, Томик — торжествует марксизм и коммунизм, Ясленник — я с Лениным и Крупской… Спермая — с Первым мая, Ледат — Лев Давидович Троцкий. Куда без Красного Льва революции. Людям присуще создавать себе кумиров. Обычное дело.

Гертруда, громко выкрикнув очередное имя, тут же пояснял его значение. Было видно, что процесс звездин доставляет ему неземную радость. А может, он отыгрывался на безответных младенцах за собственное имя. Начав буйно фонтанировать в начале звездин, он резко сбавил темп. Вдохновение покинуло бывшего брадобрея. Не рассчитал силенок. Возникла тягостная пауза. Чудные имена, поначалу шедшие беспрерывным косяком, иссякли. Домашние заготовки закончились. Комсорг обернулся к председателю, угрожающе покачал жестяной звездой, зажатой в руке. Председатель затравленно оглядел собравшихся. Взгляд остановился на Акиме.

— Мы же забыли о товарище уполномоченном! — истошно возопил председатель. — Предоставим ему честь поучаствовать в торжестве. Пусть заложит кирпичик в фундамент светлого здания коммунизма.

Инквизитор справедливо считал, что его профессия не имеет никакого отношения к строительству, но деваться было некуда. Пришло время импровизировать. Если Гертруда готовился заранее и просто не угадал с количеством младенцев, то Акиму надо было поднапрячься. Звездить предстояло девочку. Кроха зачмокала губами. Не хотелось портить жизнь ребенку, и в грязь лицом ударить нельзя. Он лихорадочно перебирал в уме возможные комбинации имен. Инквизитор поднапрягся и выдал: