Чтение онлайн

— Крармия. Красная Армия.

Собравшиеся на звездины встретили его экспромт одобрительным гулом. Подвиг втихаря показал ему оттопыренный большой палец, пойдет!

Аким смотрел на свою «крестницу». Хорошенький румяный младенец глазел на дядю и смешно тянул руки. «Вот она — наша Крармия», — гордо сказала мама младенца. Было видно, она довольна именем и рада, что обошлось без вмешательства Гертруды.

Девочка стала последним ребенком, озвезденным сегодня. Всех озвезденных новорожденных скопом официально зачислили в пионерский отряд с последующим переходом в комсомольскую ячейку.

Хор прекратил петь. Обряд красного крещения завершился. Акиму захотелось громко сказать аминь, но он сдержался. Не поймут шутки. Не оценят. После этого все перешли в соседнюю комнату с накрытыми столами. Мамаши разобрали младенцев. На столах стояли миски с всякими деревенскими вареными и печеными вкусностями и разносолами, среди которых возвышались стеклянные утесы — бутылки с неизменным мутным самогоном.

Гульбище затянулось до темноты. Пустые бутылки как по волшебству сменялись на полные. Опрокинутые миски с закуской меняли на новые. Голод деревне не грозил в отличие от города. А новой власти тем более. Все присутствующие с удовольствием нырнули в мутную волну самогона и, похоже, выныривать не собирались. Никто не обратил внимания на Акима, выскользнувшего из-за стола. Он заскочил в дом вдовушки, куда его определили на постой. Поплавков достал со дна походного баула красную кожанку. Ночью в лесу прохладно. Куртка не будет лишней. Если все пойдет, как он задумал, то сохранять инкогнито уже не имело смысла. Пять метательных стержней-ножичков уютно устроились рядком внутри обшлага левого рукава кожанки. Как пять патронов-близнецов в обойме к трехлинейке, с одним отличием — использовать их можно не один раз. К поясу подвесил клинок в ножнах. Наган — во внутренний карман.

Надел куртку, не став застегивать, и бесшумной тенью выскользнул на улицу. За околицей вилась под ногами тропинка, заросшая травой. Сразу видно, нечасто по ней ходят. Инквизитор двинулся в сторону леса. Где-то там в лесу должен находиться Бесов мост, ориентир, по которому ему предстояло найти один из лучей Костяной звезды…

Размытый, но неуловимо знакомый силуэт шагнул с дороги в придорожные заросли бузины. Морок? «Князев!» — позвал Аким, обращаясь к смазанной призрачной фигуре. Молчание. В ответ тишина. Лишь ветер шелестел листьями, пригибая ветви к земле.

Неужели подсознание выкинуло очередной фортель? Инквизитор начал перебирать в памяти старых товарищей.

…Все может забыться, уйти из памяти бесследно или оставить легкий, туманный, неясный след, но первое твое задание и первые твои напарники по ликвидации тварей никогда не забудутся.

Всегда будешь помнить, как схватился с нечистью в первый раз, как застучало сердце и от этого стука у тебя что-то екнуло в душе. Как ты прислушивался к темноте катакомб: вот заскрипел заржавевшими петлями металлический люк. Гулкие шаги по коридору, скрежет когтей по каменному полу, а ты затаился в боковом отнорке в темноте, будто рассчитывая укрыться в спасительном мраке от опасности. Князев погиб через полгода после их совместной вылазки в подземелья. Погиб по-глупому. От шальной пули в голову. Пулеметчик стрелял поверх голов во время разгона голодной толпы, шедшей громить продовольственные склады. Рикошетом от стены и зацепило…

Инквизитор тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и зашагал дальше, прячась в тени.

Из-за туч выглянула луна — волчье солнышко. «Эх, мне бы в небо», — тоскливо мелькнула мысль. Звезды весело перемигивались, призывно маня к себе.

Тропка в густом кустарнике была узкая. Петляя, она должна была вывести Поплавкова к Бесову мосту или еще куда-нибудь. Аким еле-еле проходил по ней, цепляя время от времени колючие ветки шиповника. Куртка быстро потемнела от ночной росы, наверное, скоро дождь будет. Слишком влажно сегодня.

Очередная полянка осталась позади. Аким услышал за спиной шорох. Он остановился, прислушиваясь. Не ошибся, вот снова повторился. Инквизитор резко на каблуках развернулся, стараясь что-нибудь рассмотреть сквозь полумрак и ветви деревьев. Рука метнулась к ножнам, закрепленным сзади на поясе. Он почти успел ухватить пальцами рукоятку клинка, как мощный удар в правое плечо сшиб его с ног. Он ожидал нападения с другой стороны. Проморгал удар. Подвела хваленая выучка. В любой обстановке он чувствовал себя зверем в лесу. Причем зверем хищным и матерым, отлично знающим, кто за каким деревом затаился. А тут оплошал.

Кровь из прокушенной насквозь ладони заструилась алой змейкой по руке. Зверь забавлялся, трепля человека по земле. Волк оскалился в жутковатой острозубой улыбке. Оказывается, серые оборотни могут улыбаться. Малообещающее открытие. Инквизитор с трудом отжимал лобастую голову от горла. Зверь забавлялся, валяя человека из стороны в сторону. Растягивал удовольствие от игры. Алый ручеек густо окропил зеленый браслет на запястье. Каменные ящерки, как хамелеоны, поменяли цвет с зелено-малахитового на краповый. Одна из ящерок завозилась из стороны в сторону, выпустила из пасти хвост товарки и приподняла голову. Из-за редких острых треугольных зубок выметнулся и исчез раздвоенный язычок. Веки поднялись, ярко заблестели багровыми искорками глазки-рубины, похожие на уральские самоцветы. Вслед за ней ожили остальные ящерицы.

Браслет зашевелился на руке и распался на юрких и вертких созданий. Первая ожившая ящерица по струйке крови, как по путеводной нити, молниеносно переползла с запястья инквизитора на волчью морду. Вслед за ней последовали остальные, зелеными корабликами поплыли против течения красного ручейка. Зеленые молнии разбежались по волчьей морде и сразу же затерялись в густом мехе. Лишь одна, бесстрашно перебирая лапками, рванула в пасть. Прыгнула на язык, а затем зеленой стрелкой метнулась в глотку. Волчара резко сбавил напор. Инквизитор выиграл еще пару секунд.

Серый выпустил руку инквизитора из пасти, затряс головой. Взвизгнув, как щенок, отпрыгнул в сторону. Оборотень рыл когтями землю и взвывал от лютой боли. Рыл и взвывал, изгибаясь дугой в крестце под неестественным углом. Казалось, еще немного и хребет треснет и переломится. Серая туша еще пару раз дернулась и застыла.

Сцена, представшая затем перед инквизитором, повергла бы обычного человека в ступор. Оборотень начал изменяться. Его кости уменьшались, смещались и выворачивались. Его череп менялся, как будто был сделан из пластилина. Мышцы изменялись вместе с кожей. Это было омерзительно, при этом был слышен звук, похожий на то, будто на углях жарили мясо… Волосы, укорачиваясь, втягивались в тело. Человеческая кожа заменила темно-серую шкуру.

Обращение заняло несколько секунд, хотя Акиму показалось, что это длилось много больше. Перед ним на земле лежал человек! Здоровенный оборотень оказался плюгавым голым мужичком субтильного телосложения, заросшим густым волосом.

— Умоляю, пощади, я люблю жизнь, — заскулил голый человек, свернувшийся в позе зародыша на земле. Он тихо подвывал, обхватив руками измазанные грязью плечи. Длинные ногти глубоко впились в кожу, но он, похоже, не обращал внимания на такие мелочи.

— Разве это жизнь. Перекидываться в волчару. Терзать и выть.

— Соображал бы чего. Мы не воем, а поем. Тебе не понять, — оскалился оборотень. Он слишком быстро приходил в себя. Слишком быстро, быстрее, чем хотелось бы инквизитору. Мгновение назад корчился от боли, разбрасывая вокруг ошметки дерна, исполосованного когтями, а сейчас огрызается, показывая клыки в прямом и переносном смысле слова. — Отпусти. Разойдемся миром. А-а?

Инквизитор молча, без замаха, саданул ногой с серебряной набойкой на кончике носка сапога. Удар пришелся точно под выступающие ребра.