Чтение онлайн

Бартоломе поискал взглядом, к кому бы обратиться, и заметил только пожилого рыбака, который, сидя на перевернутой лодке под навесом из парусины, чинил порванную сеть.

— Не знаешь ли ты Антонио Диаса? — обратился к нему Бартоломе.

— Как же, знаю, — ответил тот. — Вот его шебека «Золотая стрела». Самое быстрое судно на побережье от Барселоны до Гранады, — неожиданно с гордостью добавил он. — На ней служит мой сын.

— Скажи, где мне найти Диаса?

— Пойди туда, — рыбак ткнул пальцем в сторону портовой таверны, откуда даже с расстояния двухсот шагов были слышны пьяные возгласы. — Если его самого там нет, то, по крайней мере, тебе скажут, где он.

В таверне было жарко, чадно и шумно. Оглядевшись, Бартоломе понял, что здесь не так уж много народа, как могло бы показаться, судя по громкому стуку оловянных кружек, пьяным выкрикам и хриплому хохоту. Вся компания сгрудилась вокруг одного из колченогих, почерневших столов, за которым четверо моряков играли в кости. Остальные десять человек — грубые парни в рубашках, которые, вероятно, когда-то были белыми, босые или в грубых башмаках — просто наблюдали. По всей видимости, это были просто местные рыбаки, которые сами могли поставить на кон разве что свои грешные души. Здесь же вертелись три женщины, не менее пьяные, чем вся остальная компания, и отнюдь не первой молодости.

На столе из рук в руки переходила груда мелочи. Очередной проигрыш или выигрыш сопровождался возгласами одобрения или выражением сочувствия в форме витиеватых проклятий.

В зале было жарко из-за находившегося тут же очага, над которым на вертелах жарились куски мяса. Смуглый мальчишка-поваренок время от времени поворачивал их.

Бартоломе ненадолго растерялся, представив себе, как нелепо он выглядит в этом обществе в своей строгой черной одежде, отделанной дорогими кружевами. Но увлеченные игрой рыбаки и матросы не обратили на него никакого внимания.

Бартоломе сразу понял, что Диаса не может быть среди полунищих зрителей, разве что капитан «Золотой стрелы» — это один из игроков, которые и одеты получше, и деньги у них вроде бы водятся.

Бартоломе поискал взглядом, к кому бы обратиться, но вдруг почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо.

— Кого-то ищешь, сынок?

Бартоломе обернулся: с ним заговорил старый, седой моряк, которого инквизитор сперва не заметил, потому что тот сидел отдельно, за угловым столиком. Видимо, его уже не прельщало веселье молодежи. Бартоломе отметил, что, в отличие от всех остальных, старик почти не пьян и одет вполне прилично — в кожаную куртку. К тому же, у него было довольно приятное лицо — честное, открытое, загорелое до темно-коричневого цвета.

— Мне нужен Антонио Диас, — сказал Бартоломе.

— Его здесь нет, — ответил старик. — Но он тут непременно будет, если немного подождать.

— Когда?

— Этого никто не знает, — покачал головой старик. — Сюда всякий приходит, когда ему вздумается, и уходит, когда захочет. Но все люди моря встречаются именно здесь. Но мы можем скоротать часок-другой за кружкой вина, — предложил он.

Бартоломе понял, что, как человек новый, он вызывает интерес, а старику просто хочется с кем-нибудь поболтать. Бартоломе поморщился: грязный трактир вызывал у него отвращение, — но согласился. Он решил с пользой провести время и расспросить старика об Антонио Диасе.

Старый моряк сказал, что его зовут Алонсо Вальдес и что он капитан бригантины «Гальега» с экипажем из десяти человек. Инквизитор представился так, как обычно представлялся, когда хотел выдать себя за светского человека, то есть сказал, что его имя — Бартоломе де Сильва.

— Ты нездешний? — оживился Вальдес.

— Нет, — ответил Бартоломе. — Я здесь по делам.

— Ну что ж, — откликнулся старик, — наш город не хуже любого другого, а может быть, и получше.

— Однако я услышал здесь странные вещи. Говорят, будто черти у вас тут разгуливают по улицам так же спокойно, как у себя в преисподней, хватают попавшихся под руку грешников и волокут их прямиком в ад.

— Говорят. Но на суше я чертей не встречал, врать не буду, — ответил старик, — а вот морского видел.

— В самом деле?

— Конечно! И препротивнейшая это тварь, скажу я тебе. Зеленого цвета и в чешуе. Три года назад он вынырнул как раз под кормой «Гальеги» и уставился на нас круглыми зелеными глазами. Другие бы на нашем месте струхнули. Но мой друг Альфонсо не растерялся и разрядил в него мушкет.

— Попал?

— Не знаю. Черт нырнул — и был таков.

— Что ж, могло быть и хуже.

— Да. Морской черт по сравнению с морским змеем — очень милое существо. Огромное чудовище может проглотить любой корабль, как жаба — муху, и не подавится.

— Его ты тоже видел?

— Нет, слава Богу, не приходилось. Но я видел людей, которые его видели.

— Понятно, — улыбнулся Бартоломе.

— Ты мне веришь?

— Нет, — покачал головой Бартоломе.

— И правильно делаешь, сынок, — не обиделся старик. — И за это я скажу тебе правду: нет никакого морского змея.

— А черта?

— А черт его знает!

— Оставим черта в покое, — поморщился Бартоломе. — В конце концов, я не за этим сюда пришел.

— Ах да, тебе нужен Диас…

— Может быть, и не Диас… Мне нужен надежный и ловкий человек, который не испугался бы пойти на риск.

— Тогда тебе действительно нужен Диас.

— Он придет сюда играть? — Бартоломе кивнул на азартных матросов.

— Нет, Диас не играет.

— Он что же, скуп?

— Нет, напротив. Ради друга, ради близкого человека он отдаст все, до последнего мараведи.

— Так почему же он не хочет рискнуть сейчас?

— Он рискует каждый день и не только кошельком — для этого ума хватит у каждого, — он рискует своей жизнью!

— Ради чего же, в таком случае?

— Послушай, сынок. Я знал Антонио еще мальчишкой, когда он бегал по пристани в рваных штанишках, а рядом с ним — еще семеро таких же оборвышей — его братья и сестры. Он был самым старшим. Его отец тоже был моряком. Ему оторвало голову ядром, когда наш галеон атаковали проклятые еретики, английские пираты. И Антонио пришлось заботиться и о себе, и о матери, и о братьях и сестрах.

Последние слова Вальдес произнес в полной тишине. Бартоломе скорее почувствовал, чем увидел: в таверне что-то произошло. Он обернулся. В дверях зала стоял новый посетитель. Ему было года двадцать два-двадцать три, не больше, но он держался, как хозяин. При его появлении все замолчали, так замолкают слуги при появлении господина, подчиненные при виде начальника.

А потом послышались возгласы, исполненные искреннего восхищения. Рыбаки распустились, пропуская его к столу. Видимо, контрабандист пользовался искренним и вполне заслуженным уважением. Хозяин таверны поспешил к нему навстречу.