Чтение онлайн

Бартоломе предложил девушке руку, и она приняла это как должное, даже не успев подумать, как и почему это произошло.

Некоторое время они шли молча, пока какая-то тень не метнулась прочь прямо у них из-под ног. Долорес тихо вскрикнула и отступила на шаг. Бартоломе лишь рассмеялся.

— Это кошка, — сказал он. — Просто кошка. Самая обыкновенная, серая или черная.

— Но ведьмы могут превращаться в кошек! — возразила Долорес.

— Тебе виднее, — усмехнулся он.

— Но вы же знаете, что я не ведьма, что нас с мамой несправедливо обвинили и что я… я, на самом деле, так их боюсь…

— Не волнуйся! Я думаю, ни одна ведьма не станет показывать свои способности перед инквизитором.

Долорес вдруг почувствовала, что он над ней смеется, очевидно, считая маленькой, глупой девочкой. Но она с детства наслушалась сотен страшных историй о проделках злых колдуний, которые могут принять облик кого угодно: кошек, собак, жаб… Она слышала эти рассказы от матери, от недавно умершей бабушки, от подруг. Не верить им было просто невозможно! Но сейчас ей стало стыдно, стыдно за то, что она оказалась такой трусихой.

— Пойдемте! — сказала она. — Конечно, это была только кошка…

Неожиданно тишину ночи нарушила песня. Главенствовал сочный баритон, ему вторили писклявый тенорок и хриплый, пропитый бас. Вскоре в конце переулка показались и сами исполнители — тройка подвыпивших матросов, по всей видимости, возвращавшихся из портовой таверны. Двое — обладатели тенора и хриплого голоса — шли в обнимку, поддерживая друг друга, причем один из них был на голову выше другого. Коротышка нес фонарь. Третий — высокий, крепкий мужчина, очевидно, предводитель маленькой компании, шествовал впереди и держался на ногах довольно твердо. Именно он начинал очередной куплет, а приятели ему вторили.

— Ого! — воскликнул длинный. — Да тут прячется какая-то парочка! А ну, посмотрим, кто это!

Коротышка поднял фонарь и едва не ткнул им в лицо Бартоломе.

— Черт побери! — удивился он. — Да ведь это крошка Долорес! С кем это она, а, Рамиро?

— Долорес! — ахнул широкоплечий парень. — Что ты тут делаешь, ночью, да еще в этой странной компании?!

Ты!.. Ты…

Он, казалось, едва не задохнулся от негодования и злости.

— Отвечай мне, кто он такой?! Кто этот мерзавец, с которым ты… И как ты могла, как?!

— Рамиро, — пробормотала Долорес, — я потом тебе объясню… Он вовсе не тот, за кого ты его принял… Мы поговорим после… После, ладно? А сейчас уходи, уходи, ты же пьян!..

— Я не настолько пьян, чтобы не понимать, что девушка, которую я считал чистой, как ангел, на самом деле…

— На самом деле ты ничего не знаешь! Уходи!

— Сначала я покажу ему, как волочиться за чужими девчонками!

Рамиро вцепился в кружевной воротник Бартоломе и как следует встряхнул инквизитора.

— Рамиро, отпусти его! Он вовсе не…

Долорес попытался оттолкнуть моряка — с таким же успехом легкий ветерок мог опрокинуть скалу.

Бартоломе как будто даже не пытался вырваться. Левой рукой он нащупал эфес шпаги, рванул его вверх и нанес матросу удар в висок. И здоровенный парень рухнул к его ногам.

Теперь Долорес испугалась за Рамиро.

— Что вы сделали?! Вы убили его!

— Нет, — ответил Бартоломе, скривив губы в злой усмешке. — Я его просто оглушил. Не принимайте меня за кровопийцу. Я судья, но не палач.

Словно в подтверждение его слов Рамиро чуть приподнялся и застонал.

Приятели Рамиро схватились за ножи.

— Назад! — Бартоломе перехватил клинок из левой руки в правую.

Шпага Бартоломе описала сверкающий круг, распоров рубашку на груди низенького матроса, как раз напротив сердца. От неожиданности он охнул и схватился за бок. Но ни капли крови не увидел он, взглянув затем на свою ладонь, он даже не был оцарапан.

— Клянусь всеми святыми, он отрезал мне ус! — завопил другой моряк, хлопнув себя по щеке.

— Если ты сделаешь хоть один шаг, я отрежу тебе все остальное, — хладнокровно пообещал Бартоломе.

Матросы в нерешительности переминались с ноги на ногу.

— Возьмите вашего приятеля, — Бартоломе легонько пнул Рамиро в бок носком сапога, — и отправляйтесь ко всем чертям!

Парни сочли за лучшее не испытывать судьбу и не связываться с незнакомцем, так мастерски владеющим шпагой.

Они подхватили Рамиро под руки и поволокли прочь. Его грубые башмаки стучали по булыжной мостовой, пока не свалились, и дальше Рамиро бороздил мостовую голыми пятками. Подвыпившие товарищи либо не заметили этого, либо не придали большого значения.

— Так это твои друзья? — спросил Бартоломе, расправляя порванный воротник.

В его голосе прозвучало плохо скрываемое презрение, и оно укололо Долорес в самое сердце.

— Да… Нет… Просто знакомые…

— Поэтому один из них и заявлял на тебя свои права?

— У него нет на меня никаких прав! — возмутилась Долорес. — Он был матросом на судне моего отца, пока тот не погиб.

Ее голос дрогнул. Ей вдруг стало горько и обидно, потому что он мог подумать, будто у нее есть что-то общее с грубыми, пьяными матросами. Хотя какое ей, в сущности, дело до того, что подумает о ней человек, который сам хотел бесчестно обойтись с ней всего лишь два часа тому назад?!

— Допустим, — произнес только Бартоломе. — Допустим.

Долорес печально опустила голову.

Остаток пути они проделали молча, не глядя друг на друга.

— Мы пришли, — наконец тихо произнесла девушка, остановившись у дверей двухэтажного, довольно просторного, но обветшавшего дома.

— В таком случае, я могу быть свободен? — слегка улыбнулся он.

— Да, — едва шевельнула она губами, — можете…

Он сделал шаг ей навстречу, как будто хотел что-то сказать, но вдруг резко повернулся и быстро пошел прочь.

— Прощайте!

— До свидания, — тихо ответила девушка, но Бартоломе уже не слышал ее.

Она долго смотрела ему вслед. У нее было странное чувство, будто сегодня в ее жизни произошло что-то очень важное, но что это было, она так и смогла до конца понять.

— Вот как, значит, — черные глаза Диаса сверкнули нескрываемой ненавистью. — Отец-инквизитор — вот кто вы такой…

У Бартоломе даже промелькнула мысль, что сейчас юный разбойник набросится на него, благо в зале для допросов они находились одни. Впрочем, Бартоломе стоило только позвать на помощь или позвонить в серебряный колокольчик, что лежал у него под рукой на столе, — и в зал ворвались бы дюжие стражники.