Чтение онлайн

Пётр помолчал, будто решая, говорить ли дальше.

— Я тоже был там, — добавил он тихо. — Позже. Уже после.

Наставник не стал объяснять, что именно «после», и я не переспросил. Что-то в том, как он произнёс это слово, подсказывало: между нами и этим разговором стоит ещё слой, до которого мы доберёмся не сейчас.

А Христофорович тяжело вздохнул и посмотрел на футляр на моих вещах.

— Там, на пепелище, на следующий день я нашел его. Уцелел чудом, лежал под обгоревшей балкой, даже кожа не пострадала. Внутри было пусто. Я не знаю, что там хранилось. Но знак на внутренней стороне крышки я знал. И искал упоминание о нём потом много лет.

— Нашли? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Нет. Но ты нашёл. Ключ с этим рисунком. И магов с татуировками.

Пётр поднялся, подошёл к окну.

— Выходит, они вернулись. Или никогда не уходили, просто ждали.

— Кто они? Что это за символ? — я достал из кармана ключ и положил его на стол.

Христофорович взял его, повертел, поднёс к свету. Щупальца переплетались на латунной головке. Тонкая гравировка, работа мастера.

— Это символ одного из старейших орденов магов жизни. Орден Осьминога. Упразднён ещё при Петре Великом, задолго до создания современной инквизиции. Считалось, что они ушли в тень или исчезли совсем. Похоже, вернулись.

Я ждал продолжения.

— Когда ты рассказал про татуировки, я вспомнил, что однажды видел этот знак живьём, — произнёс Пётр, глядя сквозь ключ, что держал в руках. — На человеке. Было у него на запястье два щупальца.

— Два — это уже не рядовой, — вырвалось у меня.

Пётр задумчиво кивнул, не объясняя, кто был тот человек и при каких обстоятельствах он его видел. Я не стал спрашивать: значит, не время.

— Почему не рассказывали мне всё это раньше?

— Ждал момента. Теперь, когда у тебя есть ключ и ты сам видел этих магов, надо отыскать их.

Наставник встал и кивнул в сторону двери.

— Пойдём, поможешь мне с дровами.

Я взял колун, до сих пор стоявший прислоненным к стене, и пошёл за Петром.

Поставил чурбак на колоду, размахнулся и с хрустом вогнал лезвие. Полено раскололось надвое, щепки полетели в стороны.

Пётр подбирал их и складывал в поленницу. Работали молча, только удары колуна нарушали утреннюю тишину.

В какой-то момент я вспомнил про кисет. Сунул руку в карман куртки, висевшей на перилах крыльца, и вытащил его.

— О, чуть не забыл, — сказал я, протягивая Петру. — На поляне нашёл, где вы с деревенскими рыскунов положили. Ваш?

Пётр взял кисет, повертел. Лицо его ничего не выражало, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Думал, потерял, — сказал он коротко, погладил кисет пальцами и спрятал в карман.

Больше ни слова. Но я понял: это был не просто кисет. Это была память о ком-то.

Я снова взялся за колун.

Удары становились всё сильнее. Я незаметно, почти рефлекторно, начал напитывать мышцы маной. Чурбаки разлетались с лёгкостью, будто были не из берёзы, а из гнилой осины. Я чувствовал, как сила разливается по телу, как мышцы работают без устали, как мгновенно пополняется магический источник, стоит только воспользоваться им.

— Игорёк, ты стал сильнее, — заметил Пётр, когда я одним ударом расколол особенно толстый чурбак с сучками. — Молодец, что развиваешь свой источник, не останавливаешься.

— Стараюсь, — смущенно буркнул я в ответ, приятно услышать такое наставника.

— Родители были четвертого, ты их перерос. Ещё немного — и мой шестой догонишь, а, может, и дальше пойдёшь.

Христофорович довольно улыбнулся и посмотрел на меня так, что я понял: он гордится.

— На шестом у большинства магов жизни открывается чтение прошлого. Очень полезный дар в работе инквизитора. Смотри, как только перескочишь на новый уровень источника, развивай это умение всеми силами.

— Хорошо, — кивнул и снова рубанул колуном, полено с треском разлетелось сразу на четыре части. — А куда мы поедем в Петербурге? С чего начнём?

Пётр загадочно улыбнулся. Впервые за утро в его лице появилось что-то похожее на азарт.

— В Императорскую библиотеку, мой мальчик. Точнее, в закрытый архив. У меня там есть один должник, он сможет помочь.

Я хотел спросить подробности, но в этот момент со стороны деревни донеслись крики.

Мы замерли, прислушиваясь.

Крики приближались. Через минуту на тропинке, ведущей к дому, показался мальчишка. Узнал его: это был Ванька, которого я спас.

— Дед Пётр! — заорал он ещё издали, размахивая руками. — Дед Пётр! У Вероники роды начались! Тяжело! Бабка сказала, без тебя не справиться!

Пётр выронил полено, быстро вытер руки о штаны.

— Игорь, пообедай без меня, — бросил он на ходу, хватая с крыльца сумку, которая, я даже не заметил, когда там появилась. — Вернусь к ужину.

Ещё секунда — и старик уже бежал по тропинке, мальчишка едва поспевал за ним. Я смотрел им вслед, пока фигуры не скрылись за поворотом.

Ещё немного порубил дрова, но без Петра работа пошла не так споро. В конце концов отложил колун и зашёл в дом.

На столе осталась еда. Нарезал хлеба, налил молока, съел пару яиц. Мысли крутились вокруг разговора: Орден Осьминога один из старейших в империи, но распущен ещё при Петре, мой учитель и его исчезновение, футляр отца. Всё это складывалось в какую-то картину, но общая линия пока ускользала.

После обеда я занялся оружием.

Достал револьвер, разобрал, протёр каждую деталь. Барабан провернулся легко, механизм работал чётко. Я зарядил шесть гнёзд обычными патронами, проверил магический ствол — чистый. Потом перебрал патронташ.

Патрон с алой насечкой — один, подарок Киселёва. Белые макры, снятые с рыскунов, — семнадцать штук, мелкие, но для магического ствола сойдут. Я переложил их в бархатный мешочек и засунул в отдельный карман патронташа, поближе.

Антимагический патрон, мой главный козырь против магических тварей и магов, вставил в самый доступный отсек, откуда можно выхватить мгновенно.

Закончив, я вышел во двор и снова взялся за колун.

Время тянулось медленно. Был уже восьмой час вечера, но солнце даже не думало садиться.

Я рубил дрова, складывал в поленницу, и постепенно мысли улеглись. Не ушли, но стали тише, как угли под золой.

В половину восьмого всю округу разорвал тревожный звук.

Гулкий, металлический, протяжный — кто-то бил в набат в деревне. Сигнал тревоги.

Я замер, прислушиваясь. Удары не смолкали, били часто, отчаянно.

Вбежал в дом, на ходу хватая револьвер и патронташ. Колун прихватил тоже. Мотоцикл под навесом завёлся с пол-оборота. До деревни около трёх километров, можно добежать, но на мотоцикле это пара минут.