Чтение онлайн

Пока он оценивающе обмерял всех своими темно-зеленоватыми зоркими глазами, то заметил меленькую прижатую бестию, что, скалясь и шипев, упорно вырывалась из хватки, и впивалась своими ногтями в тонкую кожу эльфийки, отчего та пунцовела и стискивала острые зубы, но неотступно не отпускала. Иногда маленькая обида сильнее нестерпимой боли.

– Эй, Туина! Отпусти её. Преждевременно, ещё самосудом заниматься, – спокойно произнес человек ненапряженным баритоном, отчего стоявшая за стойкой хоть и опешила, но все же повиновалась. Вырвавшиеся с горевшими ушами Риба, навернув подставку, спрыгнула с гулко вдарившего в половицы табурета, и бойко сбросив сумку с мечом, полезла во внутренний карман под жилеткой, и уже скоро готовила короткий гравированный по лезвию кинжал, вознамерившись поиграться с лицом обидчицы.

– Сударыня? – опять спокойно, и будто позабыв о взятых в кольцо пришельцев, вкрадчиво обратился десятник, к остервеневшей гоблинке, и только со второй попытки она поняла, что вопрос к ней, – Маленькая мисс?

На этот раз, гневный взгляд перекошенного округлого лица с оскобленными клыками, маленькой зеленой девушки обратился своей вспыхнувшей стигмой и дерганьем желвак к весьма располагающему человеку в черном.

– Я знаю, что у вас заведено, немедля воздавать обидчикам. Но ладить сие непотребство вы должны в своих кроях, где царит беззаконье, и ваш личный кодекс. Здесь юрисдикция борона Нуйда Гума, кой присягнул Сибульту Второму. И за хладнокровное убийство, тебе будет положено отсечь бесноватую голову, так как ты ещё к тому придачу – нелюдь. Покумекай об этом дважды, – все так же с напускным добродушием сентенциозно произнес тот.

При всем том, не меняя добродушную мину правильных черт, он все же сжал, эфес в ножнах, обинуясь о своих дальнейших действиях в случае необдуманного отказа. Нашедшаяся из омута инфернального безумия, Риба послушно укрыла скрытый кленок, и подобрала звенящую котомку. Десятник моментально утратил к ней интерес, и вернулся к оцеплению взятых в кольцо неизвестных ему солдат.

– Не обессудьте за ожидание, – размеренно обратился он к всем тем, у шеи которых лежало оголенное лезвие его обступивших людей. – Но мой господин был осведомлён, о прибытие неких людей, которых ему описали, как солдат, и одного вельможу. Я это перед собой и вижу, и вынужден указать вам на порядки. Для начала – вам – необходимо сдать оружие, пока не выйдите из города. Таков наказ градоначальника – без формуляра оружие не выдавать. Во-вторых, он незамедлительно желает зреть вашего сира, для беседы, о цели препровождения в ренкоре. И оно не подлежит отложению.

– Только через мой труп! – вспылив зарделся под кромкой шлема вспыливший Калиб, который, не страшась острия дола, на взмокшей шее, стал настырно пробираться вперед к ненавистному ему десятнику. Его расторопно схватили под руки, и держали покуда, рослый десятник, не подошел к нему в упор, железной хваткой ухватившись рукой в перчатке за древко его секиры, которую тот, все ещё строптиво не желал отпускать.

– Вы не исполните своей миссии, ежели не наловчитесь держать себя в узде, – он дернул и высокий гвардейский топор, с легкой прыти оказался в руках у темноволосого солдата. – А нонче, попрошу вельможу проследовать за мной, а все остальные, свободны, тотчас, как сдадут оружие на хранения.

– Я должен идти один? – внезапно проронил расхоложенной чередой событий Джоаль, как если бы выпрашивал дозволения у взрослого. Со временем отрочества ему не был ведан такой обуявший страх за себя, пред кем-то в форме. Конспирология обязывала его молчать о своем сане. Он, скрестив пальцы уповал, что остальные пойдут по его, примру.

– Ну…. Барон настаивал на личной встрече. Но вам дозволяемо будет взять слугу, коли вы всецело доверяете ему, – помявшись, нашел компромисс десятник.

Он наскоро въедчиво осмотрел всех, и внезапно отмежевав очевидность, приметил сиротливо стоявшую внизу Рибу, коя, уже подобравшись, держала меч, и, помня навет хозяина, она не собиралась его отдавать, ни при каких условиях – как ему показалось.

– Прощу прощения, но гоблинша не совсем с нами, – как-то вяло покачал виконт головой. – Она не сможет сдать вам меч, так как её хозяин, вверил ей его в хранение.

Десятник, вдумчиво почесал щетинистый подбородок поигравшись желваками, и внезапно объявил.

– Тогда решено – берите её с собой. Таким лезвием, да с этаким ростом, она много голов не нарубит, а вопросы будут к её обладателю. Кстати, где он, если это не вы?

– Он покинул нас, на не определенный срок. Сулился появиться у ратуши ранним утром. И как минимум за мечом, он я бьюсь об заклад, воротиться.

Темно-зеленоватые глаза десятника, дотошно осмотрели расписной эфес длинной рукояти в ножнах, что был ухвачен в руках Рибы, и тот криво усмехнулся.

– Да, за таким стоит вернуться. Хорошо, извольте следовать за мной четой. Вся ваша группа, увы, не пойдет с нами, но могу заверить, словом, чести, вы все увидитесь, не раньше, чем через час, – даже задрал он длань в перчатке в подлинность своих увещаний.

Стушеванные обстановкой, Калиб, Моз, Коуб не в пример напряглись, а побелевший до полотна, и приметных окопов на щеках Гайт, и вовсе откровенно серчал на своего сира, который предпочел взять себе в братию нелюдя, чем верного оруженосца. И это после того, как он столько лет, выслушивал тирады об его любовных авантюрах!

– Не суматошьтесь друзья. И обживайте жилье. Мы прибудем, как только сможем уладить формальные нюансы, с бароном. Будьте покойны, данные люди не желают нам зла. Вы не предадите свои клятвы, если отпустите меня на поруки этому мужу, – миротворчески попытался успокоить их Джоаль, но двоя, сохранили свой скептицизм и недовольство, скребущих на душе кошек. Ими, конечно же являлись, насупленный Калиб, и осунувшийся от овладевшей обиды Гайт.

Приземистая девушка грибом под соснами, проходила мимо рослых солдат, и, протискиваясь меж их коленок с поножами, самовольно отдала два ключа в обвисшую кисть Гайта, который стоял остолбенелым столбом, исступленно впериваясь на виконта, и, оправив кренящую котомку, и, пихая ножнами, тесно застоявшиеся ноги направлялась к Джоалю. Когда они стояли под руки, а одна из капель воска со звоном попала на шлем солдату в черном, а десятник благонравно проговорил.

– Отпустить их, как только сдадут оружие, – после этих слов, группа из двух людей, и низкорослой особы, спешно вышли прочь из облезлой гостиницы, с учинённым курьезом.

Риба враз застопорилась у помоста дощатого порога, очевидно не желая вновь вставать в вяжущую слякоть, и её переполнившему недовольству явно не было придела. Окунувшись на устланный вязкий покрой улицы, она то и дело, пеняла на ведущего, кой в разрез её вырывающейся желчи напускал вид, что не слышит её брюзжания. Из-за её неспешных нанизывающих топкую грязь шагов, приходилось задерживаться точно плугом, напоровшимся на твердую глину. А когда, вблизи вымахивая в небо, оказалось все тоже бревенчатое строение со сливным стоком, да с манящими парами и привкусом мяты, виконт остро пожалел, что не остался с ними, а попал в нежданный переплет.

Приятный прорезавший себе за собравшимися тучами, блеск анемаи давно как начал крениться к вершинам гор вытягивающихся поверх верхушек деревьев и заточенным кольям, призывая этим неминуемо намечающуюся сиреневую тень, и перед ними были первые предпосылки берущего бразды власти сумрака, с кусачими за нос осенними ветрами, и звенящим в уши жадным до теплокровных гнусом. Поплавком над зыбучей хлябью Риба особенно грязно чертыхнулась, и тогда закусивший губу Джоаль вышел с невиданным для себя прежде благородным предложением, которое, было вызвано скорее переполнившей его терпение усталостью, от её нескончаемого потока недовольства.

– Могу я взять твою ношу? Тебе стало бы покладистее, а мы бы быстрее добрались до ратуши, не задерживая нашего ведущего.

Хоть он и сказал это, максимально миролюбиво скосив к ней свое тонколицее холеное по щекам лицо, и даже нарочито располагающее улыбнулся задравшимися усами, гоблинка была верна себе.

– Лады, рыцарь без мечей, и лат. Но поломаешь, поглажу, я ночью обмочу твою подушку, вместе с тобой.

Приняв её вздорное условие, виконт взвалил ношу, и, взяв на себя часть (довольно весомую для таких габаритов) забот гоблинки, взаправду резче сократил дистанцию, до ратуши, так, как скорость зеленой особы увеличилась. Но увы не аннулировало её безутешное ворчание…