Чтение онлайн

— Значит, это всё правда, — ошалело протянула я. Офигеть: отец оборотень и я, получается, их полукровка.

— Я не верила твоей матери, когда она мне рассказала про твоего отца, — процедила бабушка. — Я думала, что Люда преувеличивает, выдумывает. Она не могла спать с твоим отцом, а он… он был на ней помешан. И наказывал её за её болезнь. Изменял, не отпуская от себя. Когда же он срывался — когда она пораненная приходила ко мне, я пыталась убедить её сохранить семью.

Бабуля отшвырнула нож и высокомерно посмотрела на меня.

— Понимаешь, мы в те года только благодаря Толику нормально и жили. Пока остальные жрали дешевые макароны без масла да колготки годами штопали, твой отец хорошо обеспечивал своих родных и близких. Ты этого, конечно, не помнишь, слишком маленькая была, но тогда всё было по-другому. И мы хотели для Люды как лучше.

— Как часто отец насиловал маму? – спросила я, пропустив мимо бабушкины слова про макароны. — Я запомнила только ту, последнюю ночь, но, может, их было много – таких ночей.

А ведь мама не была ни оборотнем, ни полукровкой – и заживало у неё совсем не так быстро, как у меня. Бедная моя мамочка.

— Два раза, — нахмурилась бабушка. – Спустя полгода после твоего рождения и тогда, перед твоим десятилетием…

Бабушка тяжело вздохнула.

— Я так виновата перед Людочкой! Мне бы ей поверить, когда она рассказала всю правду. Но… я тогда решила, что моя дочка это выдумала, стараясь так глупо, по-дурацки оговорить своего супруга: кто бы из нормальных людей поверил в то, что Толя иногда превращается в чудовище? Он ведь стольких баб переимел – и ни одна, кроме твоей матери, не жаловалась! Вот так и вышло, что я поверила ей слишком поздно.

– Бабушка, почему ты всё это время молчала? Ладно, пока я росла, но потом?

Я ведь почти полжизни думала, что медленно схожу с ума. Боялась, что меня упекут в психушку. По этой же причине никогда не веселилась с подружками, никогда не встречалась с парнями… Да я даже думать о том, чтобы завести ребенка, себе запрещала, понимая, что не хочу передавать ему свою болезнь!

Бабушка криво усмехнулась.

— В тебе не было ничего от твоего отца, ты была полностью нашей… Похожая на маму, серьёзная маленькая девочка. Мы с дедом сразу договорились, что не станем тебе ни о чем таком рассказывать и постараемся смягчить отдельные моменты, которые ты запомнила. Нам хотелось, чтобы дочка нашей Людочки была счастлива.

Бабуля хмыкнула.

— Кто же знал, что и в тебе проснётся это чудовище. Я ведь видела его, Тольку… Он приходил к нам – его вовремя усыпили подручные Баева.

— Что?

Я почувствовала, как по моему лицу бегут солёные, горячие слезы.

— Бабушка, о чем ты таком говоришь? Где сейчас мой отец?

— То есть, — прищурилась бабушка. – Ты к нам сегодня не из-за Людочки приехала. Не её помянуть, а выспросить про своего отца – убийцу?

Бабушка медленно надвигалась на меня

— Неблагодарная, черствая девка. – Размахнувшись, бабушка залепила мне болезненную пощечину.- Ты только внешне похожа на мою дочку, а нутром пошла в этого монстра. Надо было сразу отдать тебя оборотням – и забыть о тебе ещё тогда… Но мы с дедом до последнего надеялись.

Я их последних сил сдержала рвущиеся наружу звериные когти.

— Можешь растерзать меня сейчас, — словно почуяв близость моего «сумасшествия», фыркнула бабушка. — Но я всего лишь сказала правду.

Она хрипло рассмеялась.

— Твоего отца уже нет в живых. Его «родственнички» позаботились об этом.

— Почему? — тихо спросила я. – Что он такого сделал?

— Он убил твою мать, - рявкнула бабушка. – А ты его дочь. Продолжение зверя, убийцы и насильника.

Она указала мне рукой на дверь.

— Убирайся отсюда, выкормыш зверя. И чтобы я больше никогда тебя не видела. У нас больше нет внучки.

Я растеряно смотрела на бабушку, ещё не до конца осознав, что она говорит это всерьёз.

— Бабуля… — жалобно протянула я.

— Ты не достойна иметь внешность моей дочери, — сморщила нос бабушка.

Я как-то нескладно поднявшись из-за стола, все ещё не понимая, что бабуля, которая меня вырастила, которая столько лет заботилась обо мне как вторая мать, сейчас не шутит.

Молча прошла в коридор и принялась одеваться.

— Подожди, — крикнула бабушка, когда я уже была на пороге. С зажатым в руке ножом она осторожно протиснулась через узкий коридор в комнату – и вернулась оттуда с обыкновенной тонкой тетрадью в двенадцать листов. Тетрадка была старая, с выгоревшей на солнце обложкой, и таблицей умножения сзади.

Бабушка несла тетрадь как нечто очень ценное для неё. И тем неожиданней было увидеть, как тетрадка резко летит в мою сторону.

— Это поможет тебе понять, каким чудовищем был твоей отец, — выплюнула бабушка, держа нож в трясущейся руке. – А теперь уходи.

Оглушенная произошедшим, я машинально засунула тетрадку в свой рюкзак и стала медленно спускаться вниз по лестнице.

Кажется, я только что получила ещё один подарок на день рождения. Теперь он меня отказались родители моей мамы.

Этьен

— Она выходит, — сообщил один из охранников Шарлю. – Луна спускается по лестнице.

Я уже был способен ловить небольшие отголоски её чувств – и то, что испытывала сейчас Таис, мне совершенно не понравилось. Одиночество, потерянность, даже предательство.

— Альфа? – посмотрел на меня один из охранников, кивнув на мою руку. Я и сам не заметил, как выпустил когти. – Что-то случилось?

Я кивнул, тихо процедив:

— Они выгнали её.

— Кто? – Шарль, который в момент о чем-то шептался с секьюрити, посмешил напомнить. – Господин герцог, эти люди её единственные родственники. И они её воспитали.

— Как давно она зашла в здание? – поинтересовался я у Шарля. Тот молча перевёл взгляд на охранников.

— Около получаса назад, — растерянно протянул Фредерик. И зачем-то добавил:

— Луна приехала сюда на такси прямо из аэропорта.

— А сейчас, спустя полчаса, спускается вниз. Её что, за солью в магазин послали?

Или за чем там посылают в ближайшие супермаркеты в России.

Скрипнула тяжелая железная дверь, и на улице появилась моя пара.

— Она вышла с вещами, — заметил Шарль, с уважением покосившись в мою сторону. — Это метка, да?