Чтение онлайн

— Таис, отвечай мне, девочка, — прохрипел мужчина, с какой-то отчаянностью водя руками по моему телу. – Ты же текла, ты же была влажной для меня.

«Словно животные», — подумала я, чувствуя, как по лицу бегут солёные слезы.

Секс вообще оказался грязной штукой – не прекращая своих движений, он в то же время пытался принудить меня к поцелую, а когда я отвернула голову, принялся губами ласкать мою шею. И это могло было быть приятно, если бы он остановился. Но он продолжал вбиваться внутрь меня, тяжело дыша; его руки сминали моё тело, требуя безоговорочно подчиниться самцу.

Я, кажется, уже окаменела от боли, когда он, наконец, сделал последний завершающий выпад и выплеснулся внутрь моего тела.

Я надеялась, что вот сейчас я, наконец-то смогу расслабиться, но почти сразу же надо мной снова навис этот мужчина.

— Как ты смогла сохранить девственность? – поинтересовался он с таким видом, будто это обстоятельство его прямо оскорбило. – Наши суки не привыкли сдерживать свою страсть.

— Я не сука. – Поджав губы, ответила я.

Мужчина непонимающе уставился на меня.

— Конечно же сука. Он даже головой мотнул от досады, будто искренне не понимал, почему это я сейчас так реагирую. – Но я так и не понял, из какой ты стаи? Я должен переговорить с твоим Альфой.

Альфа, суки… Нет, определенно Наташка подлила мне в коктейль что-то покрепче водки – из-за чего-то я ведь перестала понимать английский. И вообще, день рождения, можно сказать, удался на славу: меня грубо поимел незнакомец в своём гостиничном номере. Прям зашибись – а не праздник.

— Отпустите меня, — потребовала я, пытаясь хоть как-то прикрыться куском простыни. Если бы не моё сумасшествие, я бы, несомненно, заявила на него, но…

Сумасшествие всё осложняло.

— Я никуда тебя не отпущу, — рыкнул Этьен, отбрасывая в сторону кусок простыни. – Таис, я не понимаю…

— Я тоже не понимаю. Мне вызвать полицию?

— Полицию? – мужчина, казалось, был полностью сбит с толку. — Таис, зачем тебе полиция?

— Я не буду заявлять об изнасиловании, если вы сейчас дадите мне возможность встать и уйти.

— И куда ты пойдешь, голая, покрытая лишь своей девственной кровью и моим семенем? – выпрямившись, Этьен сложил руки на груди.

— Куда-нибудь, да пойду.

— Таис, — нахмурился мой насильник. – Не говори глупостей. Мы, можно сказать, уже официально женаты – по нашим законам ты моя с потрохами. В чем проблема?

Проблема была в том, что его озабоченный орган стал по новой озабоченно подниматься.

— Не смотри с такой укоризной, — покачала головой Этьен. – Я чувствовал, то ты мне отвечала. Некоторая… — он запнулся, видимо не зная, как продолжить. – Некоторая боль естественна при потере девственности. Не знаю, правда, как и почему ты её сохранила.

— А что, надо было бежать и ложиться под первого встречного?

— Так в полнолунии же, — Этьен посмотрел на меня как на сумасшедшую. – В полнолунии вся молодёжь только этим и заниматься. Радуя плоть сразу и человека, и зверя.

— Простите, — я поняла ладонь вверх, прерывая его объяснение. – Кажется, у нас языковые барьеры.

И не только языковые, хотелось добавить мне.

— Я не понимаю, причем здесь полнолуние, звери… — Я растерянно посмотрела на обнаженного Этьена. – Это ведь полный бред.

Глаза иностранца таинственно замерцали.

— Ne peut pas etre. Не может быть. Милая, а ты знаешь, к какому виду принадлежишь?

— Хомо сапиенс сапиенс? – иронично фыркнула я. – Или на планете Земля есть ещё один разумный вид.

— Есть, - серьёзно кивнул Этьен. – Homo homini lupus.

Я не достаточно хорошо знала… латынь? Это же была латынь? — чтобы понять смысл ответа Этьена. И тогда мужчина, усмехнувшись, поднялся с кровати, мгновенно…

….превращаясь в огромную собаку.

Ну как в собаку… помнится, во второй серии «Охотников за приведениями» показывали что-то подобное. Только на этом создании было куда больше шерсти. А вот взглядом собачка сверкала не хуже киношного монстра.

Усилием воли, я оторвала взгляд от существа – и тут же услышала предупреждающее, низкое рычание.

— Мамочки, — тихо запричитала я, перебиваясь как можно дальше от монстроподобного пёсика к самому изголовью кровати. – Да что же это происходит! Да как же это!

Мало того, что меня только что изнасиловал незнакомый мужик, так ещё этот мужик перевоплотился в собачку-монстра.

И я бы обязательно посмеялась бы над этим бредом, если бы не… неожиданно пришедшая на ум мысль, которая заставила меня содрогнуться. А что если и правда всё это один сплошной бред? Нет никакого зверя, как и не было никакого изнасилования. Люди ведь не умеют превращаться в животных, а значит, есть всего лишь одно логическое объяснение происходящему: я окончательно утратила рассудок.

Разум, правда, пытался цепляться за какие-то мелочи: напоминания о боли, которую мне только что пришлось вытерпеть, о крови между ног, обо всём том, что делал со мной незнакомец, про которого я ничего не знала ничего, кроме имени. Но в то же время… Я ведь вот только что резко отодвинулась назад – не испытывая при этом ни боли, ни даже садящего чувства. Разве такое возможного после грубого секса?

Прислушавшись к себе я поняла, что вообще не чувствую «внизу» никакого дискомфорта. Но ведь секс был – изнасилование тоже было! Я ПОМНЮ ЭТО!

А потом меня обожгла ещё одна мысль: а что, если главной причиной моего состояния является не отец, а мать? Что, если у отца никогда не было никакой плохой крови, и он никогда не был груб с мамой – а всё это было выдумками психически больной женщины? И что, если именно её сумасшествие передалось сейчас мне?

Раскачиваясь на кровати с закрытыми глазами, я тихо рассмеялась.

— Я сошла с ума. Окончательно сошла с ума.

И даже собачке об этом сообщила – на английском. Вдруг слушает.