Иномирная акушерка ее величества
Шрифт:
— Леди Нерия, — обаятельно улыбнулся он, заглядывая в скворчащую сковородку. — Может, вам нужно чем-то помочь?
Я мягко, по-доброму улыбнулась ему, вытирая руки о передник.
— Спасибо, Дрейк, но мы с тобой и так уже всё переделали, что только можно было. И воды ключевой наносили, и за продуктами в кладовые сходили, и даже овощи ты мне помог почистить. Я справляюсь, правда.
Но страж не уходил. Он стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и продолжал смущенно, но очень тепло улыбаться. Я, будучи женщиной с опытом, прекрасно понимала: я ему нравлюсь. И очень сильно. Но виду не подавала и надежд не давала. Ни к чему это всё.
И тут милая улыбка Дрейка мгновенно, словно ее ветром сдуло, стекла с его лица. Он вытянулся по струнке, глядя куда-то мне за спину.
— Командир! — нервно кашлянул парень, отдавая честь. — Приветствую! А я тут… это… просто проверял безопасность периметра у огня…
— Проверил? — раздался за моей спиной ледяной, пробирающий до костей голос Ксандра. — А теперь марш на свой пост!
Дрейк тут же виновато склонил голову передо мной и поспешно, чуть ли не бегом, удалился на свою позицию у лестницы.
Я медленно повернулась, вытирая руки полотенцем.
— Добрый день, — спокойно произнесла я.
Мы встретились взглядами, и по моей коже тут же предательски побежало горячее волнение, щедро приправленное мурашками. Ох, всё-таки как же он хорош в этой своей черной форме! Аж во рту пересохло.
— Добрый, — сдержанно кивнул Ксандр, останавливаясь рядом со столом. — Всё хорошо? — спросил он, обводя цепким взглядом меня и кипящие кастрюли.
— Главные злодейки уехали, — я лукаво улыбнулась, — так что пока всё просто замечательно.
Я отвернулась к печи, чтобы помешать деревянной лопаткой свое рагу. Ксандр не уходил. Он так и остался стоять рядом, возвышаясь надо мной темной скалой, и я спиной чувствовала его напряженный взгляд. Было предельно ясно: он пришел не просто так. Есть какой-то серьезный разговор, и я очень сомневалась, что он касался безопасности императрицы или приказов императора.
— Ты хотел со мной о чем-то поговорить, командир? — решила я помочь ему, не переставая помешивать овощи.
Я повернулась к нему, опираясь бедром о стол. Парень посмотрел мне прямо в глаза, и его челюсти едва заметно напряглись.
— Нерия… — начал он своим глубоким баритоном, тщательно подбирая слова. — Вчерашний инцидент в саду. То, что сказал император перед всеми гостями… Это ставит тебя в крайне уязвимое положение. Твоя репутация… Я пришел сказать… хочу предложить тебе официальную помолвку, чтобы…
Договорить я ему не дала.
— Стоп, — я резко прервала его речь, подняв руку. — Давай-ка сразу проясним один момент, командир. Ты предлагаешь мне официальную помолвку потому, что сам этого искренне хочешь, или потому, что так надо ради спасения моей пресловутой репутации?
Ксандр явно не ожидал услышать такой прямой, бьющий в лоб вопрос. Он замешкался на секунду, его брови сошлись на переносице, а в глазах мелькнула абсолютная растерянность, смешанная с удивлением.
Эта его заминка стала для меня самым красноречивым, исчерпывающим ответом.
Я понимающе, но с невольной, светлой печалью в душе улыбнулась. Было больно это признавать, ведь Ксандр мне действительно, по-настоящему симпатичен. Не покладистой Нерии, а именно мне, Лизе. Но принципы есть принципы.
— Я так и думала, — мягко, без капли обиды произнесла я, опуская руку. — Послушай меня внимательно, командир. Я никогда не свяжу свою жизнь с мужчиной, который предлагает мне брак только из-за каких-то неудачно сложившихся обстоятельств или чувства долга.
Ксандр опешил еще сильнее. По его мужественному лицу было прекрасно видно, насколько сильно он сейчас растерян и выбит из колеи моим отказом
— Но твоя репутация… — начал было он, хмурясь еще сильнее. — Весь двор теперь считает тебя моей женщиной. Если я не женюсь на тебе…
— Меня это не пугает, — ответила я абсолютно спокойно, чувствуя внутри непоколебимую уверенность. — Пусть сплетничают сколько им угодно, — я отвернулась от печи и встала прямо перед ним. — В моей прошлой жизни у меня не было мужа. Не потому, что я была дурна собой, а потому, что своего, настоящего мужчину так и не встретила. Предпочла одиночество браку по расчету или из жалости. И если в этой новой жизни я так же его не встречу, значит, на то воля небес, — сделала крошечный шаг к нему. — Ты завидный жених, командир. Достойный мужчина. Но я выйду замуж только при искренних, взаимных чувствах. И никак иначе. Так что можешь быть свободен, я снимаю с тебя долг чести.
27. Разговор по душам
* Ксандр *
Слова иномирянки огорошили меня настолько, что я, командир элитной имперской стражи, на несколько долгих секунд просто потерял дар речи.
Совершенно не ожидал от нее такого хлесткого, прямолинейного отказа. Наоборот, идя к ней, я был абсолютно уверен, что она переживает из-за своей безнадежно запятнанной репутации. Собрался с мыслями, чтобы успокоить эту невероятную, отчаянную девушку. Хотел сказать ей, что защищу, не дам в обиду ни одному сплетнику при дворе. Хотел доказать, что готов поступить как человек чести, так же самоотверженно, как она защитила своей честью Аэлину.
А в итоге…
В итоге она посмотрела на меня своими зелеными, пробирающими до самого нутра глазами и заявила, что снимает с меня долг чести. И что брак из жалости или из-за неудачно сложившихся обстоятельств ей даром не нужен.
Я растерянно, механически кивнул, переваривая ее отповедь. Краем глаза уловил, как парочка моих стражников, включая неугомонного Дрейка, неподалеку развесили уши, жадно вслушиваясь в наш разговор. Развернувшись, я молча зашагал прочь от открытой кухни, чувствуя себя так, словно меня только что окатили ледяной водой из колодца.
Ноги сами несли к кабинету императора.
Олден решил сегодня поработать во дворце супруги, чтобы ни на минуту не оставлять Аэлину без присмотра. Он приказал слугам перетащить сюда целую гору прошений, отчетов и государственных бумаг.
Я машинально подошел к кабинету, который с самого построения этого дворца был создан специально для визитов императора, и привычно встал на пост возле открытых массивных дверей.
Побежали долгие, тягучие минуты размышлений. Тишину коридора нарушал лишь сухой шелест пергамента да тихое, сосредоточенное бормотание императора, вчитывающегося в доклады. А я всё думал и думал о том, что только что произошло.