Чтение онлайн

Однако доктор Залерос был полной противоположностью. Он был ученым, и поэтому Аргат никогда не мог добиться от него гребаного прямого ответа. Залерос постоянно уклонялся от всего, говоря «вероятно», «возможно» или «факты, наводят на мысль». Каждое его слово приходилось вытаскивать клещами. И именно эта особенность теперь лежала в основе его нежелания говорить об их таинственной новой гостье.

— Ну же, — прорычал Аргат. — Скажи хоть что-нибудь. Она здорова?

— Если бы мне пришлось угадывать? — спросил Залерос.

— Ты должен угадать. Я приказываю тебе.

Залерос вздохнул, выключая кран с химикатами, вытер руки маленьким полотенцем и повернулся, прислонившись к стене.

— Тогда ладно. Если бы мне пришлось гадать, то да, я бы сказал, что образец здоров. Как я уже говорил, быть уверенным невозможно. Я даже не знаю, к какому виду она относится. И все же в ней есть одно качество, — Залерос сделал паузу, подыскивая слова. — Симметрия. Пропорции конечностей кажутся… гармоничными. А её движения — в них есть грация, которую трудно не заметить.

Он бросил испачканное полотенце в маленькую металлическую корзину у своей ноги.

— По моему опыту, больные существа не обладают этим качеством, — задумчиво добавил он. — Только здоровые.

Аргат кивнул. Он знал, что имел в виду Залерос. Это было верно даже для самых уродливых существ в галактике — лоргарианцев, военинов или длинноносых нитов. Когда смотришь на них, когда наблюдаешь, как они двигаются, возникает интуиция, немедленная и неоспоримая, что эти существа каким-то образом правильны. В каком-то отдаленном и незначительном уголке Вселенной силы эволюции столкнули жизнь с жизнью, и они вышли победителями.

И любопытная маленькая гостья, за которую теперь отвечал Аргат, — у нее было это качество. Оно было у нее в огромных количествах.

— И ты согласен, что она женщина? — спросил Аргат.

— Как я уже сказал, невозможно быть уверенным.

— Да, ты упомянул об этом всего две дюжины раз, доктор.

Залерос пожал плечами.

— Трудно сказать, не имея других представителей ее вида для сравнения, но есть ряд признаков, указывающих на то, что она женщина. Во-первых, молочные железы. А во-вторых, в нижней части ее живота есть небольшая полость.

Доктор указал когтем на один из настенных мониторов, на котором все еще отображалась трехмерная модель внутренней анатомии существа.

— Вот эта область, прямо над каналом, в который я проник пальцами. Я видел нечто подобное у других видов. Внутренняя камера для вынашивания потомства.

— Ты хочешь сказать, что ее вид выращивает детенышей у себя в животе?

— Я так преполагаю, — сказал Залерос, почесывая подбородок. — На самом деле это относительно распространено среди видов, размножающихся половым путем.

Интересно. Ракши, подобные Аргату и его товарищам по команде, размножались сексуально, но не так, как описывал Залерос. В голове Аргата возникли образы. Образы нежного маленького розового существа, ее живот раздут, внутри растет младенец. Это был странный и чуждый образ, и он должен был оттолкнуть Аргата. Однако он обнаружил, что его тело реагирует противоположно. Он нашел эту идею возбуждающей — очень возбуждающей, — о чем свидетельствовало внезапное утолщение члена под черными шелковыми брюками.

Он быстро решил сменить тему, пока его возбуждение не достигло неприличных размеров.

Кроме того, сейчас у него были другие дела.

Гораздо более насущные.

— Достаточно хорошо, доктор, — сказал Аргат. — Как только существо приведет себя в порядок и получит возможность поесть и отдохнуть, тогда ты сможешь провести любые дополнительные тесты, которые сочтешь необходимыми. Я зайду позже узнать о твоих находках.

Доктор Залерос кивнул.

— Есть, капитан.

Теперь Аргат повернулся к Брому, который молча ждал позади него. Голова большого ракши была опущена, длинная борода свисала до изрезанной шрамами груди.

— Ты, — холодно сказал Аргат. — Пойдем со мной.

Они вышли из лазарета и направились к мостику.

Хотя «Процветание» был кораблем респектабельных размеров — транспортным судном среднего класса по стандартам Галактического торгового соглашения, — большую часть этого пространства занимал грузовой отсек. В целях экономии места коридоры были узкими — слишком узкими для пары взрослых ракшей, чтобы идти в ряд, — поэтому Бром следовал на шаг позади своего капитана.

Аргат подождал, пока они не окажутся вне пределов слышимости лазарета, затем резко остановился и повернулся к Брому, угрожающе оскалив клыки.

— В какую кровавую кашу ты нас втянул! — зарычал Аргат.

В оранжевых глазах Брома промелькнуло недовольство, но голос первого помощника звучал ровно и сдержанно.

— Я? — переспросил Бром. — Но, капитан, это Драмьен…

— Молчать! — Рявкнул Аргат. — Я разберусь с Драмьеном, понятно? И не думай, что я не устрою этому сопляку взбучку, я твердо намерен это сделать. Но ты был старшим офицером в этом поручении, Бром. Ты был единственным, кто нес ответственность за действия Драмьена. Из-за твоей неспособности завершить доставку, мы все еще должны десять тысяч боссу Г'Лоббу, у нас просрочены платежи, и вдобавок ко всему, у нас есть незарегистрированный, неизвестный инопланетный вид, о котором нужно беспокоиться. Одна Богиня знает, сколько проклятых правил Ковенанта мы нарушаем, имея это существо на борту.

Бром склонил голову и уставился в пол.

— Приношу свои извинения, капитан. Я подвел вас. Я приму любое наказание…

— Да отвали ты со всем этим, — перебил Аргат. — Ты прощен, тупоголовый ублюдок, проклятый Богиней. Не будет никакого наказания. У нас нет на это времени. Прямо сейчас нам нужно решить, что, черт возьми, мы собираемся с ней делать.

Бром слегка приподнял голову.

— Что мы собираемся с ней делать, капитан? — тихо спросил первый помощник.

Аргат не знал ответа на этот вопрос.

Это был не просто вопрос его личной этики. Нужно было учитывать Ковенант. Ковенант представлял собой свободное торговое соглашение и пакт о ненападении между разумными космическими расами галактики. У этих рас было множество взглядов на этику, нравственность и справедливость, поэтому привести их всех к единому мнению было, мягко говоря, трудной задачей. Но в рамках пакта существовало одно жесткое правило, которое требовало полного соблюдения.

Торговля разумными расами была строго запрещена.