Чтение онлайн

Как ни странно, но именно эта схожесть настроила меня на дерзость. Я решил, что терять мне нечего и можно поиздеваться над насекомыми, и начал допрос первым.

– Ба... какие люди, не удивлюсь, если ваше имя будет господин Чуй, - моя шапка просвистел перевод.

Шмель, как мне показалось, не оценил моего настроя и тупо назвал себя.

– Я член Совета, шмель Чуй.

– Нисколько не сомневался. Меня волнует только один вопрос: у вас всех шмелей так зовут или есть ещё варианты?
– продолжал стебаться я.

– Совет поручил мне допросить тебя, человек.

– А что это мы на ты? Вроде на брудершафт не пили.

– Человек, ты имел намеренье совершить государственный переворот, для чего связался с террористами.

– Это вопрос или утверждение?

– Сейчас мы доставим тебя на место твоего преступления и покажем твое оружие, которым ты собирался уничтожить Совет. Ты будешь казнен.

– Да, адвокат, по всей вероятности, мне не нужен. Приговор уже вынесен.

Мое веселое настроение просто улетучилось. Я понял, что это конец, и все надежды на процесс, или хотя бы на тюремный срок пропали.

– Слушай, ты, буй моржовый, ответь мне перед смертью на один вопрос, - отчаянно зло, почти прокричал я, - сколько мне осталось жить?

Шмель застыл в воздухе от неожиданности или по другим причинам, но он явно задумался.

"Ему не понравилось, что я обозвал его?", - мысленно обрадовался я.

Или мой вопрос стал причиной ступора? Пустой наивный вопрос, который ничего не решал, но в том, и была его сила.

Для меня стало очевидно, что только нестандартные действия с непонятной логикой могут заставить события развиваться иначе, чем планируют насекомые.

А я им, точно встал поперёк горла. Они не понимали меня. Версия про сакральную жертву, которую я осмыслял на пляже после разговора с Максом, находила свое подтверждение.

Меня повезут на гору к аборигенам, там сами прибьют своих жуков, подкинут мне оружие, заодно шлепнут слизняка-аборигена из резервации. Картина маслом налицо. Я враг. Нужна месть. Месть - это колонизация планеты с разумным населением. И конечно, неплохо бы добить тех, кто прячется в горах.

Чёрт, Макс - точно предатель, а парни с ним заодно. Всё пропало...

Но зачем жукам эта пиар-акция? Просто напали и всех перебили, для них - колонизация моральна и оправдана, для них - секретов нет.

Значит, концерт для других миров, они водят за нос другие миры, видно, их пропагандистская машина дает сбой, и весь этот спектакль с шахматами и политикой, уже себя не оправдывает. Они меняют стратегию. Да, глобальный стратегический разворот.

Теперь бойцы из других миров будут входить в карательные отряды, а мотивация будет такой: "служите верно, или следующий мир, подлежащий колонизации будет ваш".

Нет, тут есть над чем подумать, успею ли?

Между тем, шмель прервал паузу:

– Недолго, - ответил он.

В комнату влетело два яйца, меня повели к первому.

"Делай всё, что можно, но не иди по их плану", - эта резкая мысль заставила меня рвануть в сторону второго яйца.

Мои сопровождающие явно не ожидали такой прыти и не смогли предотвратить моих действий, однако богомолы заскочили во второе яйцо следом за мной и толкнули меня на пол.

Чуй долго смотрел на меня сквозь прозрачную сферу, очевидно решая какую-то сложную логическую задачу. Наконец он в компании жука, который руководил моим арестом сел в первое яйцо, а я с богомолами остался во втором. Мы полетели.

Я решил не вставать с пола и продолжал лежать лицом вниз. Сквозь прозрачное стекло видел, как начинали редеть серые облака и показались горы.

Боясь своих мыслей, старался ни о чём не думать, гоняя в голове одну и ту же картинку из детства.

Пляж на берегу балтийского моря. Мы с братом в тельняшках. Я в бескозырке, он с веслом. Ленты матросской фуражки развивает ветер. Стоим в бутафорской лодке и ждем, пока фотограф снимет нас на плёнку старенького фотоаппарата.

Эти воспоминания немного успокоили. Я даже поднял голову и в этот момент увидел, как первое яйцо со всего хода влетает в скалу.

Яркая вспышка взрыва, осколки, падающие вниз, всё было как в замедленном кино. Наше яйцо резко взмыло вверх и, выполнив вираж, спустилось к месту катастрофы.

Богомолы явно не знали, что делать. Зато прекрасно знал я.

Как только яйцо коснулось поверхности, я рванул наружу, так, что, позавидовал бы любой спринтер. Солдаты потеряли меня из виду и, похоже, кинулись спасать начальство.

Я же бежал, не чувствуя ног. И, - о чудо!
– я вдруг узнал место, и даже ту расселину, где встретил аборигенов. Тут же нырнул между камней и, первое, что увидел - это вороной блеск винтовочного ствола, заботливо прислонённого к камню.

"Чёрт, вот оно - земное оружие, а это же шанс!", - пронеслось экспрессом голове.

Взяв винтовку в руки, я узнал её. Это был охотничий карабин Ремингтон с отличным оптическим прицелом. Оружие из снаряжения нашей экспедиции. Карабин пристрелян, и это радовало больше всего.

– Макс, Макс, - с досадой сказал я вслух, - не смог заставить меня притащить боевое оружие, подкинул охотничье, патроны хоть есть.

Открыл затвор. Мягким желтым блеском в магазине блеснули патроны.

"Полуоболочка", - опять рассуждая сам с собою, подумал я, - придется бить в башку, панцирь точно не пробить.

Выскочив из расселины, я как обезьяна взлетел на скалу. С позицией угадал. Цели были как на ладони. Расстояние: метров сто пятьдесят - сто семьдесят, как раз для хорошего выстрела.

Двухметровые фигуры солдат-богомолов стояли почти неподвижно. Я лег на скалистый грунт, положил карабин на каменный выступ и постарался, - выровняв дыхание, - поймать в прицел голову богомола.

"Саша, мазать нельзя", - уговаривал я себя.

Выстрел сухой плеткой щёлкнул по скалам и, рассыпавшись на эхо, растворился в серой дымке чужих гор.

Я видел в прицел, что пуля пришла по месту, голова богомола разлетелась как глиняный горшок, серо-зеленая масса мозгов, или что у него там вместо них, - брызнула фонтаном. Насекомое рухнуло как срубленное дерево.

Быстро передернув затвор, стал ловить в перекрестие второго солдата. Казалось, что потеря товарища не напугала, и не насторожила богомола, скорее озадачила.

Он, как петушок, резко дергал головой и щелкал челюстью. Но я всё-таки поймал момент, когда он замер, и нажал на курок. Пуля взорвала его "бестолковку" и он рухнул, повторив судьбу сослуживца.